Знаменитая комедия Мела Брукса «Продюсеры», где ряженые штурмовики бьют чечетку, а карикатурный Гитлер поет о том, что в Польшу приходит зима, в свое время была запрещена в Германии. Мюзикл на ее основе немцы также увидели позже остальных, позже даже израильтян и почти одновременно с россиянами. Никому не приходило в голову оскорбляться на откровенную пародию, но Берлин дул на воду. Воспоминания о бесноватом фюрере слишком болезненны в ФРГ, с такими вещами не шутят.
Мы отказываемся прощать политикам то, что с легкостью прощаем себе
Посему нервная реакция Германии на дурацкую выходку активиста антимигрантского движения PEGIDA Лутца Бахманна в целом понятна. Несколько лет назад Бахманн опубликовал в соцсетях свою фотографию в гриме «под Гитлера», теперь эта фотография очень помогла немецкой элите для дискредитации движения.
Бахманн не счел возможным даже оправдываться и сразу покинул PEGIDA. Будучи немцем, он понимает, что переступил через красную черту уже тем, что усы себе приклеил.
Принцы закончились (фото: Reuters) |
Куда менее понятно, почему истерику подхватили в других странах. Вынесем за скобки левую прессу с её до крайности идеологизированными журналистами. Эти испокон веков занимались шельмованием оппонентов (с чем PEGIDA столкнулась с первых дней), делая всё для того, чтобы максимально сократить дистанцию между любым высказыванием в пользу ограничения миграции и нацистскими концлагерями.
Меж тем далеко не все из тех, кто искренне возмущается шуткой Бахманна, имеют отношение к противостоянию левых и правых идеологий. И объяснение тут одно: мы до сих пор не привыкли, что живем в абсолютно новую информационную эпоху, которая принципиально изменила подход к политике и само восприятие политиков.
Но привыкать придется.
Еще недавно почти любой, кто мог претендовать на какой-либо государственный пост или лидерство в партии, был выпускником закрытого инкубатора. В случае со странами Запада такими инкубаторами служили кампусы элитных колледжей, в случае с советским блоком – партийный аппарат.
Биографии будущих лидеров и министров аккуратно чистились, предложенный публике образ старательно оберегался. Конечно, далеко не всё удавалось скрыть (к примеру, американцы знали, что Джордж Буш-младший – завязавший алкоголик, а россияне понимали то же на счет Ельцина за вычетом определения «завязавший»), однако развитие прессы было еще не таким, чтобы подобное сильно мозолило глаза избирателю.
Теперь не так. Теперь социальные сети и блоги. Теперь каждый окружен сотнями журналистов-любителей. Телефон, три щелчка – и любой твой поступок уже достояние мира. ШОК, ФОТО, ВИДЕО. С политических селебрити на глазах слетает образ сверхлюдей, превращая их в людей самых обычных. А обычные люди никак не могут смириться с тем, что дистанции между ними и политиками больше нет. Хуже того, считают отсутствие этой дистанции компроматом на последних.
По сути мы лицемерим. Мы отказываемся прощать политикам то, что с легкостью прощаем себе. А если не себе, то друзьям и знакомым, поведение которых подчас может быть крайне далеко от чопорного викторианского идеала.
Но давайте по-честному. Иногда люди пьют. Напившись, выглядят глупо. Человек может сорваться и нахамить. Употребить обсценную лексику. Неудачно пошутить. Написать в «Фейсбук» пошлость. Написать в «Фейсбук» пошлость спьяну. В отрыве от контекста это может выглядеть дикостью. Вскинул руку – в блоге зига. А интернет всё помнит, и рано или поздно прошлое тебя настигнет.
Люди, которые станут политической элитой России, Европы и США через двадцать лет, сейчас учатся в вузах и барагозят на студенческих вечеринках. И барагозят ничуть не более изящно, чем мы или наши дети. Их пьяные твиты, дурацкие фотографии, шутки на грани фола уже есть в Сети. И просто ждут своего часа.
Всё это никак не коррелирует с их профессиональными качествами или личной порядочностью. Просто то, что простительно и типично для студента, непростительно для «серьезного политика». К тому, что интернет уничтожил временную дистанцию между студентом и политиком, общество пока не готово. Потому несколько моих друзей, выбравших политическую или чиновничью карьеру, старательно «подчищали» за собой Сеть от фотографий типа «сегодня в нашем клубе конкурс любительского стриптиза». Полностью подчистить, разумеется, не удалось.
В маленьких европейских странах к такому уже привыкли. Привыкли к тому, что нынешний премьер – это твой знакомый с соседней улицы, которого вырвало на ковер во время рождественской вечеринки в старших классах. И такое положение вещей словенцев или эстонцев полностью устраивает: политики перестали быть в полном смысле «элитой». Их жизнь прозрачна как никогда. Напротив, те, про кого никто ничего не знает, вызывают опасение и недоверие.
Черт с ним, с Бахманном. Ни капли не жаль. Просто довольно странно устраивать истерику из-за дурацкой шутки вокруг человека, про которого и так знали – отсидел за хранение наркотиков. Несколько лет назад столь же изящно пошутил британский принц Гарри, явившийся на хэллоуинскую вечеринку в костюме эсэсовца. Никто же не стал утверждать на полном серьезе, что наследник Виндзоров – нацист.
Нет, возмущались, конечно. Но Гарри на то и принц, чтоб блюсти чопорные традиции. Только вот Гарри такой один, а политиков много. Принцев среди них нет. Закончились. Остались соседи по подъезду. И у них нет никаких шансов на то, чтобы быть «святее Папы Римского».
Либо мы принимаем это как должное, либо отказываемся от принципов демократии и социальных лифтов. Закрытые политические инкубаторы для выращивания элиты подальше от наших глаз – это не то, чего нельзя восстановить.