Представитель Госдепартамента США Мари Харф во вторник вновь усомнилась в точности доклада Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН) о беженцах с Украины в Россию.
Заявления Госдепа о беженцах с Украины – это конвульсии умирающего гегемона
По данным УВКБ ООН, 110 тысяч человек прибыли с Украины в Россию, еще 54 тысячи стали внутренне перемещенными лицами, то есть были вынуждены покинуть свои дома, но не выезжали за пределы страны.
«В заявлении УВКБ ООН не было сказано, что 110 тысяч украинских беженцев бежали с Украины в Россию. Там сказано, что это число людей, которые в какой-то момент пересекли границу. Может статься, что они навещают бабушку и едут обратно», – заявила Харф.
Ранее Госдепартамент заявлял, что не нашел подтверждения наличию сколько-нибудь существенного числа беженцев с Украины. В любом случае, уточнила она, США винят в наличии беженцев исключительно ополченцев на Востоке Украины, а не власти страны, которые проводят силовую операцию в городах.
110 тысяч человек вдруг решили навестить 110 тысяч бабушек в России, для чего поперли с обозами, чадами и домочадцами прямо через границу. Видимо, бабушки пребывают в столь ужасном состоянии, что вызвали массовую миграцию, хотя ни тифа, ни холеры в России вроде бы не наблюдается.
Так и представляешь себе, как, очнувшись под развалинами своего дома, слыша рев бронетранспортеров и автоматные очереди, чувствуя запах гари и тротила, житель Луганска или Славянска, ощупывая окровавленную голову, думает: «Так, похоже, пора ехать к бабушке».
А если серьезно... Эта самая Мари Харф была пьяная, когда говорила то, что приведено выше? Если так, то это очень хорошо. Это единственное оправдание.
Ибо когда такие вещи начинают говорить вслух, на трезвую голову, то это уже вопрос не политический, а медицинский. Уже понятно, что для них не существуют никакие данные, организации, страны, люди, мнение и существование которых расходится со стратегическими планами Госдепартамента.
Но говорить такое можно, только если лавры Псаки покоя не дают. Но нам и одной Псаки более чем достаточно, и Мари Харф тут уже совершенно избыточна.
Разумеется, дело не в том, что они там все в одночасье «опсачились», хотя безумие бывает и заразительным, и массовым. Это было бы слишком просто. Дело в том, что это конвульсии. Мы присутствуем при умирании мирового сверхимперского гегемона, который 69 лет диктовал мировую повестку дня, из них больше 20 лет – единолично.
За это время, опираясь на свой экономический потенциал (в 1945 году экономика США составляла больше половины мировой, и США не пострадали от войны), Америка успешно выстроила на основе либеральной идеологии имитационную модель жизни. В ней все вроде бы по-настоящему, но на самом деле это, в рамках семиотической системы, всего лишь знак жизни, но не жизнь, а напоминание о том, что где-то есть настоящая жизнь.
Благодаря своей экономической мощи США договорились со Старым Светом, что отныне мы живем в эпоху постмодерна, который имитирует искусство, культуру, науку, политику.
То есть стало принято считать американские представления о справедливости – общечеловеческими, американские взгляды на право – международным правом, либерализм – единственно верным и неизменным учением (Фукуяма даже по этому поводу провозгласил конец истории), грабеж стран – «зарабатыванием денег», кружочки, пятнышки, каляки-маляки и экскременты – искусством, менеджеров – трудящимися, цветную бумагу и безнал – деньгами, а свободу незначительной группы истеблишмента и финансистов – свободой для всего человечества.
Сомневаться во всем этом было просто запрещено, чтобы гарантировать мощь и комфорт заказчика и создателя этой системы.
Вся эта модель в карикатурном, экспортном варианте была представлена в России в 1991 году, и оттого вся ее тяпляпственость была видна особенно выпукло и отчетливо всем, кто думал мозгами, а не «Новой газетой» и «Эхом Москвы».
Так в 1990-е сложилась экономика, которая только торговала, но ничего не производила, армия, в которую шли не для того, чтобы служить стране или воевать, отстроились вузы, в которые поступали не для того, чтобы учиться, возникла работа, на которой не работали, зарплата, которую не зарабатывали, строились церкви, в которых не молились, завелась литература, которая ничему не учила, а производила «писателей», которые писать не умели и оттого создавали книги, которые никто не читал, вылупилось искусство, где никто не умел рисовать или высекать, явилась политика, которая обслуживала только политиков. В обозе с этими «завоеваниями демократии и рынка» закономерно притащились ненависть и отвращение к настоящей, подлинной жизни.
К победившим фашизм ветеранам, к работающим на фабриках и заводах, к обычному простому труду, к Пушкину, Толстому, Репину, к Большому театру, к верующим и церкви, к людям, которым отказали даже в этом звании и прозвали «быдлом», «чернью» и «анчоусами».
То есть Россия оказалась побеждена, а это значило, что преград к окончательному покорению мира больше нет. Так Гитлер (по мнению историка Типпельскирха), выбирая между войной с Великобританией и США или СССР, начал с СССР, считая, что если кампания закончится успехом за полгода, то ни Великобритания, ни США в войну вступать уже не будут.
Не хватит сил сопротивляться. США были уверены, что следом за превращением России в колонию вопрос присоединения Ближнего Востока и Латинской Америки (важнейших сфер влияния СССР) будет просто вопросом времени, а Африку вообще они не воспринимали всерьез, считая, что уже достаточно сделали для черных, уравняв их в правах с белыми, то есть разрешив им считаться людьми и махать метлами у себя на улицах.
Именно поэтому нас не стали добивать, считая, что процесс распада необратим и тратить силы вовсе не обязательно, не мешали Ельцину стрелять на виду у всего мира в парламент и не препятствовали тому же Ельцину предложить преемника. Они были убеждены, что на этой выжженной земле уже ничего не взойдет.
Получилось иначе. И дело не только в том, что Путин, в отличие от Горбачева и Ельцина, отказался играть по выдуманным правилам и считать иллюзию реальностью. Изменился экономический расклад сил и политическая реальность. Так в своей время Киев как столица ослабел и сошел с исторической сцены не потому, что началась раздробленность Руси, а потому, что захирел торговый путь «из варяг в греки».
Крестовые походы пробили новые магистральные торговые пути из Европы на Восток, и возить товары через Русь стало просто невыгодно. Сегодня экономика Китая уже не меньше экономики США, между ними уже существует военный паритет (что показала встреча Обамы и Си Цзиньпина в Калифорнии), экономика Евросоюза равна экономике США, растут Индия, Бразилия, ЮАР, Мексика, Индонезия, которые эксперт Д. Голубовский называет «странами, которые являются новыми точками роста глобальной экономики в условиях стагнации развитых стран».
То есть США перестали определять экономическую повестку дня, но пытаются удержаться, продолжая печатать ничем не обеспеченные деньги, а также отменяя права и правила.
АНБ слушает миллиарды сотовых телефонов по всему миру, США по фальшивому обвинению уничтожают Ирак, убивают Каддафи и громят Ливию за то, что отказались подчиниться, проводят конфискационную реформу кипрских банков и давлением пытаются заставить Россию согласиться с грабительской, невыгодной ценой на газ для Украины, открыто поправ «священное право собственности» и принципы рынка, создают тайные тюрьмы на территории других стран и т. д.
То есть сегодня уже не Россия, а именно США бьются в тесной печурке, окруженные и сжигаемые кольцом врагов. Насколько шатки позиции Америки, доказала история со Сноуденом. Один человек (отнюдь не ключевая фигура, рядовой), раскрыв одну или две подробности своей службы, объявляется носителем страшной угрозы, человеком, нанесшим «серьезный ущерб безопасности США», его ловят по всему миру и тратят миллионы долларов на предотвращение подобных случаев.
Этот инцидент говорит о подлинной мощи США гораздо больше, чем вся статистика ядерных и экономических потенциалов в целом. Он действительно угрожает. Он и правда опасность. Что уж говорить о целой 140-миллионной России.
Как откровенно сказал бывший министр обороны США Роберт Гейтс, «Россия посягнула на итоги холодной войны, на мировой порядок, установившийся после 1991 года. И ревизионизм нужно решительно подавить в зародыше, либо позиции США начнут осыпаться по всей планете». Добавить здесь нечего.
А теперь – возвращаясь к началу, к бабушкам, которые сегодня принимают 110 тысяч украинских внуков. Такие заявления – это и есть свидетельство всего того, что сказано выше. Мир мифов, знаков и иллюзий гибнет при столкновении с реальным миром.
Поэтому имитационная, потешная, не договаривавшаяся воевать армия украинской хунты терпит одно поражение за другим от ополченцев, а текучесть дезертиров такая, что впору уже термином «хлещущесть» ее обозначить. А тем временем Харф и правда верит в то, что там нет беженцев, в то, что люди едут отдыхать на деревню к дедушке.
Они в Госдепе обезумели от безнаказанности, от своей «американской исключительности» и не могут поверить в то, что их время уходит на глазах, что повестку дня они больше не определяют. «Гегемония США подошла к концу», как сказал заместитель секретаря Совета Безопасности РФ Евгений Лукьянов.
Разумные в таких случаях смиряются и мужественно принимают свою горькую участь. А такие, как Псаки и Харф, вместе с Госдепом вспоминают старую мысль Геббельса: «Если мы уйдем, то земной шар должен задрожать».
От этого крепчает маразм, поднимается градус безумия, Путин оказывается диктатором, который хочет захватить весь мир, Украина объявляется Европой, украинские неонацисты – «сторонниками европейских ценностей», у Белоруссии обнаруживается флот, Латинская Америка начинает говорить, как древние римляне, на латыни, иначе зачем ей так называться, а гражданской войны на Юго-Востоке, убийств женщин и детей и вовсе нет.
И если бы Харф и Псаки сидели в доме скорби в удобной одежде, с рукавами, завязывающимися на спине, то не возникало бы никаких вопросов. Но они при деле, выступают и констатируют. Определяют политику распада. И это опасно.
Источник: Блог Бориса Якеменко