Падение рубля оживило российскую оппозицию и еще раз подчеркнуло ее разделение на два блока. Системная часть оппозиции вместе с властью стала формировать новый экономический курс, который мог бы дать стране возможность развиваться в условиях санкций и ведущейся против страны гибридной войны. А радикальная часть стала с нетерпением ожидать ближайшего крушения экономики под напором санкций.
Так к концу 2014 года формируется разделение на российскую оппозицию и антироссийскую пятую колонну. И по отношению к этим двум типам оппозиции реализуется своя политика.
1
Это разделение появилось еще раньше и наиболее ярко проявилось в крымском вопросе. Большинство оппозиции поддержало политику власти по воссоединению с Крымом, понимая, что это позиция абсолютного большинства граждан России. А часть оппозиции пошла и против своих избирателей, пытаясь прежде всего сохранить лояльность к своим союзникам за пределами России.
Для некоторых партий – как «Яблоко» и «Гражданская платформа» – это привело к расколам, потрясениям, смене лидеров. У нас две оппозиции, и они различаются не по традиционным вопросам на правых и левых. Они отличаются отношением к суверенитету России.
Есть те, кто по-разному видят стратегию развития независимой России, а есть те, кто считает, что независимая Россия должна быть ликвидирована. Считают они так из-за денег, или из-за русофобии, или личной обиды, или это их важные мировоззренческие принципы – это факт их личной биографии. А для россиян и для власти важно, что они представляют интересы внешних заказчиков, которые иногда могут серьезно атаковать Россию.
2
Но еще до Крыма власть четко понимала это разделение оппозиции и эффективно проводила принципиально разную политику по отношению к принципиально разным типам оппозиции.
Кризис «Болотной площади», начало третьего президентского срока, смена куратора внутренней политики, появление Вячеслава Володина с его опытом работы Общероссийского народного фронта – все это привело и к серьезной коррекции политики и даже ее личностного стиля.
У нас две оппозиции, и они различаются не по традиционным вопросам на правых и левых. Они отличаются отношением к суверенитету России (Фото: Yuri Kochetkov/EPA/ТАСС) |
«Болотный кризис» выявил, что значительные слои российского общества перестали доверять выборам, считая, что размер нарушений на них слишком велик. Десятки тысяч людей на площадях требовали большего уважения власти к оппозиции. Также манипулирование со стороны власти оппозиционными лидерами с помощью политтехнологий встречало растущее отчуждение. Практика «черных списков на ТВ» говорила не о силе власти, а о ее слабости, боязни открытой дискуссии с сильными оппонентами.
К счастью, власть не стала настаивать на своих ошибках и ответила на оппозиционные выступления не давлением, а предложением диалога. Во весь рост встала задача не вытолкнуть новые протестующие слои за пределы системы, где они эволюционировали бы в контрэлиту и стали бы горючим материалом, который был бы легко подожжен при неизбежной попытке проведения «цветной революции» в России.
Надо было включить эти новые политизированные слои в политический и общественный диалог. Задача осложнялась их политической неопытностью, доверчивостью к радикальным протестным лидерам. Но у них было и очень много интересных предложений по решению новых социальных проблем. И власть поставила перед собой задачу включить эти конструктивные идеи и их носителей в систему.
Так началась новая политика власти в отношении оппозиции.
3
Настоящая оппозиция, пытающаяся выражать интересы российских граждан, как они это понимают, получила новые возможности для развития. Жесткой политикой власти стало обеспечение на выборах реальной конкуренции.
Жесткость была проявлена не к оппозиции, а к элементам исполнительной власти, которые злоупотребляли административным ресурсом. Принципы новой политики были ясны, очевидны. Все видные общественно-политические силы должны быть представлены на выборах. У них должны быть нормальные условия для избирательной кампании, в том числе право на победу. Недопустимо снятие кандидатов от оппозиции по надуманным предлогам. И все эти принципы железной рукой проводились в жизнь УВП АП РФ.
Появились даже своеобразные «комиссары по честности», то есть доверенные лица АП РФ, которые контролировали, чтобы региональные власти не нарушали эти принципы. Они предотвратили не раз снятие оппозиционных кандидатов, активно добивались решения главной задачи – укрепления легитимности выборов как важнейшего института, обеспечивающего легитимность государственной системы в целом.
Результат был достигнут в два избирательных цикла, состоялось значительное повышение доверия избирателей к результатам выборов. А это привело к значительному укреплению легитимности системы государственной власти России, что является необходимым условием для проведения эффективной политики.
Да, в результате новой политики оппозиция на некоторых выборах победила, как, например, на выборах мэра Екатеринбурга. Но разве это как-то подорвало авторитет власти? Ничуть. Наоборот, в результате был достигнут многомерный позитивный эффект.
Во-первых, избиратели увидели, что это настоящие выборы, а не их имитация. Во-вторых, ценные идеи представителей оппозиции оказались более востребованы властью, что привело к росту эффективности принимаемых решений. В-третьих, через постепенное участие во власти оппозиция постепенно учится брать на себя ответственность, делить ее с партией власти, переходить от популистской критики к менее громким, но реальным предложениям.
Создание ответственной оппозиции является одной из важнейших задач, а сформировать ответственность можно, только давая часть власти. Наконец, оппозиция, увидев уважительное отношение к себе, ответила поддержкой власти в принципиальных общенациональных вопросах.
Мы должны понимать, что если бы тогда, в 2012 году, власть не поддержала оппозицию в ее законных требованиях более честных и справедливых выборов, то и не было бы такой общественной консолидации и поддержки политики президента России Путина по крымскому вопросу. Такая консолидация нужна не для удовольствия власти, а для успешного преодоления трудностей, которые внешний оппонент подбрасывает России.4
А вот по отношению к антироссийской пятой колонне проводилась другая политика. Это прежде всего требование прозрачности. Отсюда главный закон, требующий прозрачности иностранного финансирования для тех НКО, которые занимаются политикой. И это ужесточение вообще контроля над попытками внешнего воздействия на российскую политику.
И это относится в наибольшей мере именно к НКО и СМИ, а не к политическим партиям, потому что именно НКО и СМИ являются ключевыми политическими институтами борьбы за власть в 21 веке, как в 20 веке такую роль играли массовые политические партии, а в 19 веке – армия. Поэтому-то ключевой точкой внимания будут политические НКО и политические СМИ.
Часто приходится читать в западной прессе о закручивании гаек в России. Но Кремль не крутит гайки, он проводит системную политику: либерализация для искренних оппозиционеров и контроль для тех, кто транслирует в России чужие геополитические интересы.
И когда кто-то пишет об ужесточении, он тем самым сам признается в том, что как раз принадлежит к пятой колонне, которая сталкивается с растущей жесткостью, а не к искренней оппозиции, которая получила большие возможности для работы. Обвинения власти в ужесточении, в то время как власть ведет либерализацию – это и есть тот внутренний индикатор, который отличает пятую колонну от настоящей оппозиции.
Для подключения новых политически активных общественных групп были созданы и новые политические инструменты. Прежде всего были кардинально облегчены возможности для регистрации новых политических партий. Облегчены так сильно, что это даже вызвало недовольство зарегистрированных ранее оппозиционных партий, которые не захотели такого усиления конкуренции.
Были возвращены прямые выборы губернаторов. Новый порядок формирования Общественной палаты России позволил активистам выбираться туда по интернету. И хотя механизмы такого голосования еще недостаточно отработаны, но само такое голосование создает новые возможности. В том числе возможности для интернет-поколения.
Так появились новые лица. Произошло значительное омоложение политических и общественных лидеров.
Вообще, это можно назвать стилем Володина – открыть дорогу молодым, дать возможность новым амбициозным деятелям реализовать себя.
Но новые социальные группы требуют и новых форматов. Их еще предстоит создать.