Не все понимают, что происходит сегодня в российской образовательной сфере, не всем очевидны перемены, идущие как у нас, так и во всем мире. Возможно, именно поэтому для России эти метаморфозы столь мучительны. А тем временем родилась и встает на ноги совершенно новая система образования, центром для которой стал сам человек.

Родилась и встает на ноги совершенно новая система образования, центром для которой стал сам человек

В сегодняшнем образовательном процессе существуют два течения: старое и новое. Привычная сфера распадается на две части, фактически – на две параллельные реальности. 

В первой образовательный процесс по-прежнему сфокусирован на учреждении, вся система разделения труда крутится вокруг него. Все привычно: классно-урочная система, сетки часов, отбор преподавателей для конкретной школы или вуза, очные экзамены, определенный принцип зачисления.

В обычную школу, например, попадают все дети, живущие рядом с ней: если в районе 80% китайцев или уроженцев Азии, то в классе соотношение будет таким же.

В течение N-го количества лет ребенок или взрослый пребывает в конкретном образовательном учреждении – школе, колледже, ПТУ, вузе – и получает его диплом. Дальше, по гласному или негласному рейтингу вузов, человек попадает в некую матрицу оценки: работодатель оценивает, какой вуз закончил выпускник, и от степени престижности образования зависит дальнейшая судьба соискателя.

Вторая, новая система, которая появляется на наших глазах, работает принципиально иначе. Она сфокусирована на индивидуальных образовательных траекториях человека.

У вас родился ребенок, и вы начинаете определять, к чему он склонен. И вот на эту траекторию его склонностей и нанизывается новая система: репетиторы, гувернеры, специализированные школы, тьюторы, детские психологи. Здесь центр притяжения – индивидуальная линия способностей конкретного ребенка, которой в России следует немалое число родителей.

Однако если сегодня – у нас, во всяком случае – родитель вынужден разрываться между обязательным образованием в школе и той программой, которую он формирует для ребенка сам, то уже очень скоро эта индивидуальная система станет самодостаточной. Это новая возможность для каждого: не типовая программа в школе, через которую все, как через сито, должны «просыпаться». А теми, кто не «просыпался», либо вообще не занимаются (и так все в порядке), либо стремятся отправить в школу для «отсталых детей». Потому что ни то, ни другое не укладывается в усредненные параметры организации учебного процесса.

Возникает, естественно, целый ряд организационных вопросов. Например – как проверить и оценить знания, полученные в ходе такого «домашнего» воспитания? Или же – должны ли присутствовать базовые знания? Условно говоря, необходим ли определенный минимум математики, физики, химии ребенку, склонному к гуманитарным наукам, и стоит ли давать «технарю» некий объем литературы и истории? Полагаю, что ответ станет очевидным уже очень скоро.

Когда критическая масса учеников перейдет на индивидуальное образование, сложатся определенные принципы и правила регулирования системы. Сейчас же во взаимоотношениях двух полярных систем образования – типовой и индивидуальной – идет своего рода естественный отбор.

Пока они существуют параллельно, принимая разного потребителя, так как задачи и ценности у систем разные. В типовой – единые программа и требования: вы же не можете создать целый класс для одного ребенка, поэтому всех приходится как-то усреднять. В индивидуальной – диагностика и развитие естественных предпочтений каждого человека. А если сама образовательная система другая, то и система разделения труда в ней будет принципиально иной, то есть педагоги должны быть другими.

Сегодня хорошо видны три типа преподавателей: первые, понимая, что старая система работает все хуже и хуже, ищут способы ее улучшить; вторые махнули на все рукой и ждут, когда для них лично все закончится; третьи уходят в новую систему, стараясь менять свои методики и принципы преподавания.

Махнувших рукой рано или поздно вынесет на берег, они будут не нужны в новой системе разделения образовательного труда, а у ищущих есть шанс. Человек, получивший педагогическое или аффилированное с этой областью образование, может найти себе рабочее место в новой сфере. Более того, если он оформит свою методику в соответствии с новыми требованиями, у него появится другой рынок, более широкий и иначе организованный, чем тот, который связан с традиционной системой учебных заведений.

И речь не только о дистанционном образовании, оно может быть и очным. Интернет просто облегчил коммуникацию, сделал образовательные программы доступными для разных слоев общества и помог сформировать эту сферу. Говоря о новых требованиях, я в первую очередь имею в виду, что образование должно быть активным: включать интерактивные учебники, обучающие игры, творческие задания, участие ученика в реальных проектах. Это более плотный, более насыщенный продукт. Он может быть упакован как в очную, так и в дистантную форму, что облегчает его получение. Если преподаватель смог предусмотреть все это, он станет успешным на новом рынке.

Сегодня реальностью становятся программы, которые одновременно проходят сотни тысяч учащихся. И если даже разработчик нового содержания обучения или тьютор получит с каждого из своих клиентов по 100 рублей, его зарплата легко может стать сопоставимой с тем, что он получает в том или ином учебном заведении.

Ясно, что мы входим в долгий и сложный период трансформаций. Новая система будет постепенно набирать обороты, формируя свой оригинальный институциональный ландшафт. Будет накапливаться опыт обучения, новый контент, формироваться принципы и правила его разработки, финансовая и кадровая инфраструктура. Учебные заведения станут менять структуру, требования к преподавателям, стиль взаимоотношений с учащимися и атмосферу внутри учреждений.

Не случайно пятерка ведущих американских вузов недавно провозгласила, что будет доводить численность своих «удаленных» студентов до 1 миллиарда (!) человек. Другими словами, мы вступаем в интересную эпоху – новая формация образования и подготовки складывается на наших глазах.