Специалисты японской корпорации JOGMEC впервые добыли природный газ у побережья Японии. Об этом в среду сообщили местные средства массовой информации. Природный газ был добыт из метангидратов, залежи которых были обнаружены под океаном.

Еще годик-два – и все это лопнет. И мы будем, развесив уши, изображать национального героя Чебурашку

Реакция СМИ на это сообщение, как обычно, диаметрально противоположная. От взахлебных и хвалебных воплей до скептического наморщивания носа.

На самом деле речь идет о серьезных и важных вещах. Настолько серьезных, что одной–двумя или даже десятком публикаций точно не обойдется. Однако сразу нужно оговориться: пока ничего существенного и глобально значимого не произошло. Никто никуда не едет. Все революционные вещи происходят буднично и незаметно. Нет события, после которого можно проводить черту – до и после.

Примерно уяснив себе этот эмпирический закон, попробуем разобраться. Если не демонстрировать таблиц и справочников (благо они и так доступны), то можно сказать: природный газ (под которым в первую очередь понимается метан) сосредоточен на планете в разных видах и формах. Это и природный газ, и сланцевый, и попутный нефтяной и попутный угольный газ. Это и метан, заключенный в так называемые гидраты. Его называют метангидрат или в общем виде – газогидрат.

Газогидраты – это молекулы газа, заключенные в оболочку из молекул воды. Внешне они выглядят как снег. Газогидраты – нестойкие соединения, поэтому образуются в очень определенных условиях: высокое давление и низкая температура. При этом естественно, что они должны образовываться там, где идет непрерывное газообразование, то есть в осадочных породах. Все сказанное и диплом об окончании шести классов общеобразовательной школы подсказывают нам, где именно образуются и залегают газогидраты. В океане неподалеку от берега, а где же еще.

На глубинах порядка 200 метров (в Арктике) и примерно на 500–600 метрах в остальных местах под толщей воды и породой созданы условия для их образования и залегания. И основное отличие газогидратов от остальных источников природного газа состоит в том, что они – практически везде. По периметру практически всей береговой линии.

Общий объем газа, заключенный в газогидратах по всей планете, циклопичен – десятки и сотни триллионов кубометров. Скажем немного точнее – эти запасы никто еще не подсчитал, но предполагается, что они составляют 52–54% всех запасов всех видов газа на планете.

Понятен интерес к этой теме. Понятен интерес к добыче именно такого вида энергоносителя. Дело в том, что основное ресурсное проклятие – это неравномерное распределение всех важнейших ресурсов по планете. Где-то густо, а где-то пусто. Вот и приходится двум из трех крупнейших экономик мира импортировать гигантское количество той же нефти и газа с Ближнего Востока или Океании – ну нет ни в Японии, ни в Китае потребного им количества. В Японии нет совсем. Борьба за ресурсы – один из важнейших конфликтов, приводящих к войнам – локальным или глобальным. И тут – такой подарок судьбы. Практически каждая страна с выходом в океан имеет возможность «подключиться» к месторождениям газа невероятного объема. «Энергетические сверхдержавы» Ближнего Востока и та же Россия в такой ситуации перестают интересовать кого-либо, кроме них самих. Потребители становятся производителями и переходят на самообеспечение. Праздник мира и благоденствия наступил!

Но не все так просто. Локоть тоже – вот он. Но укусить можно только соседский.

Есть немалое количество проблем, связанных с технологией добычи метана из газогидратного месторождения. Просто навскидку – глубины 500–600 метров плюс еще метров 100–200 осадочных пород. Создание условий, при которых разрушение газогидратов и выход газа будут иметь контролируемый характер. Учитывая нестабильное состояние соединения, можно ненароком запустить процесс так, что все месторождение разом бумкнет – и привет, ромашки. Та же Япония вспомнит фукусимское цунами с землетрясением, как божью благодать.

#{smallinfographicleft=453056}Есть и масса других проблем, о которых известно и которые всплывут при отработке технологий, так что сообщение о начале добычи газа в Японии интересно и любопытно, но говорит лишь об экспериментальном бурении и отработке технологии добычи. Оптимисты-японцы рассчитывают, что промышленную обкатку методик и выход на индустриальную добычу газа из этого месторождения можно ожидать примерно к 2017 году. Реалисты отодвигают срок на 2020–2024 годы. Но главное не в этом.

Существует такая теория технологических циклов академика Кондратьева. Если сжато, то каждая прорывная технология проходит некий путь. Лет 10–15 уходит на ее создание и испытание. Лет 10–15 – на промышленное внедрение и массовое применение. Лет 10–15 – на интенсивную эксплуатацию этой технологии. Немного коряво, но примерно так.

Японцы на сегодня подходят к окончанию первой стадии. И готовятся подойти ко второй. Уже поэтому никакой паники нет ни у кого – впереди еще лет 10–15.

Но тонкость в том, что тот, кто первый создал и применил прорывную технологию, тот и снял с нее главные сливки. И за счет этих сливок обеспечил себе задел для прорыва в следующих технологиях. Отстающим достаются крохи.

При этом стоит учесть, что, к примеру, сланцевый газ, бум которого сегодня существенно меняет баланс на газовом рынке, – это товар-субститут. Заменитель. Он не способен подвинуть и задвинуть природный газ. Он способен лишь заместить его в очень ограниченных областях применения, и основные потрясения, связанные со «сланцевым бумом», ожидаются именно здесь – сланцевый газ высвобождает определенные объемы природного газа, который и будет создавать избыток на рынке, влияя как на цены, так и на механизм ценообразования.

А вот газ из газогидратных месторождений – это именно газ. Природный, беспримесный и бескомпромиссный. И главное, он лишает смысла гигантские газотранспортные наземные сети, а также создает колоссальные проблемы для транспортировки природного газа в виде сжиженного (СПГ). Ну зачем той же Японии тащить СПГ из Катара, Австралии, Малайзии или даже Сахалина, если она будет добывать его прямо у берега?

Говоря иначе, эта технология, внедренная в промышленных масштабах, способна за короткое время переформатировать весь рынок газа. В принципе. Это пока перспектива. Не очень даже близкая. Но уже и не такая далекая. И если японцы во время своих экспериментов с газогидратами не снесут в ближайшее время свои острова, то мы можем в какой-то момент с удивлением обнаружить, что наша труба вдруг никому не будет нужна.

Выход, спрашиваете вы? Конечно, есть. Самим заняться этой технологией. Она непростая. Сложная и затратная. Овладев ею, Россия может предложить свои услуги всем желающим по добыче их газа у порога. Зарабатывая на этом благородном деле. Тогда наши природные богатства, может быть, наконец будут оставаться нам и нашим потомкам. Не чтоб лежали, конечно, а чтобы работали – но уже не на дядю, а на нас с вами.

Хотя, конечно, можно и дальше гнать объемы по трубе. И успокаивать общественность, как и со сланцевым газом: да фигня это, товарищи. Еще годик-два – и все это лопнет. И мы будем, развесив уши, изображать национального героя Чебурашку. Лет так 10. Пока не поймем, что все было всерьез и навсегда.