«Угольная отрасль Донбасса находится сегодня в очень тяжелом положении. Вместе с тем, если бы в 1991 году Украина не стала независимым государством, запустение донбасской угольной промышленности наступило бы раньше. Все дело в том, что по объемам добычи в России никто не может конкурировать с Кузбассом. Однако Донбасс еще какое-то время снабжал углем Украину и за счет этого продлил жизнь своей угольной промышленности», – полагает политолог и экономист Иван Лизан.
«В последние годы президентства Януковича стало очевидно, что большую часть шахт придется закрыть, поскольку добыча угля на них нерентабельна. Свою роль сыграл еще и тот факт, что угледобыча попала под контроль олигарха Рината Ахметова и подобных ему персонажей, в нее перестали вкладываться ресурсы», – отметил он.
«После 2014 года единый угольный комплекс был разорван. От этого в большей степени пострадала Украина, но народным республикам Донбасса тоже досталось. Шахты закрывались, шахтеры постепенно уезжали. Вместе с тем, до 2017 года все более-менее держалось на плаву. ЛНР и ДНР хоть и ушли в свободное плавание, но шахты продолжали работать на нужды Украины», – акцентировал эксперт.
«Однако после самоблокады, объявленной Украиной в начале 2017 года, запуска «угольного реверса» и передачи монополии на экспорт угля из Донбасса бизнесмену Сергею Курченко, шахтерам выживать стало гораздо сложнее. Были накоплены большие долги предприятий перед различными подрядчиками и самими шахтерами. Только в Якутию, в город Нерюнгри, для работы в угледобывающей компании в то время выехало порядка двух тыс. работников шахт и членов их семей», – отметил собеседник.
«После того, как в 2019 году у Курченко забрали эту монополию, модели управления угольной промышленностью в ЛНР и ДНР начали строиться по-разному. Донецк пошел по тому пути, который принят в России, где все предприятия находятся в частных руках. Луганск же принял иное решение – все шахты собрали под одно госпредприятие «Востокуголь» и подчинили его центральной власти. Все нерентабельные подразделения были закрыты», – напомнил он.
«Несмотря на то, что этот процесс в ЛНР сопровождался шахтерскими забастовками, по итогу все задолженности предприятий были ликвидированы, а социальная напряженность улажена. Этот вопрос был на личном контроле главы республики Леонида Пасечника», – подчеркнул экономист.
«В 2022 году, конечно, ситуация с угольной промышленностью резко обострилась ввиду мобилизации большей части шахтеров, а также окончательного прекращения торговли с Украиной», – отметил Лизан.
«Понять, что происходило с шахтами все эти годы, долгое время было невозможно, поскольку информация находилась под грифом «для служебного пользования». Не было конкретики о том, какие шахты вообще работают, каковы объемы добычи угля», – сообщил собеседник.
«Изменилась ситуация только после вхождения республик в состав России, когда стали публиковать в открытом доступе актуальные данные. По ним можно сделать выводы, что в 2022 году объемы добычи угля в сравнении с 2021 годом упали на половину. В отношении же общероссийской добычи угля, на долю Донбасса сегодня приходится всего 0,5 – 1 %», – рассуждает эксперт.
«Что касается перспектив развития угольной промышленности Донбасса, то здесь все неоднозначно. С одной стороны, президент Владимир Путин, например, разрешил ЛНР сохранить свой госконтроль при условии, что они обеспечат безубыточность работы этой отрасли. В ДНР решили приватизировать шахты», – отметил он.
«Вместе с тем, главным вопросом остается рынок сбыта угля. На мой взгляд, единственное верное здесь решение – это экспорт сырья за границу. Для этого процесса нужен морской порт, ближайший к угольному бассейну – мариупольский, однако с ним пока нет прямого железнодорожного сообщения. Кроме того, пока шахтеров не демобилизуют, некому будет работать. Если их демобилизовать и найти рынки сбыта – тогда появятся новые перспективы», – акцентирует собеседник.
Как отмечал в комментарии газете ВЗГЛЯД замруководителя экономического департамента Института энергетики и финансов Сергей Кондратьев, чтобы восстановить разрушенную инфраструктуру и обновить старые шахты, потребуется привлечь инвесторов и государственные субсидии. И не все шахты могут выжить и быть восстановлены, считает собеседник. Какие-то могут оказаться слишком сильно разрушены, другие – просто экономически мертвыми даже с кучей инвестиций.
Инвестор в мирной жизни будет решать вопрос о вложении инвестиций в модернизацию той или иной шахты исходя из того, можно ли будет добиться рентабельности шахты в течение определенного срока или нет.
Кроме того, как полагает Кондратьев, стоимость донбасского угля вырастет. «В 2015-2020 годах стоимость донецких углей была достаточно низкой. Потому что экономили на оплате труда и на расходах на поддержание и развитие обычных мощностей. В регионе была очень низкая оплата труда по сравнению, например, с Кузнецким бассейном. Но теперь придется вкладываться в обновление и конкурировать за привлечение работников, поэтому себестоимость добычи и стоимость угля вырастут. Но для многих потребителей это все равно может оказаться привлекательно, так как донецкие угли очень качественные», – говорит он.
Напомним, в 2023 году столетний юбилей отмечает одна из старейших угольных шахт в Луганской народной республике – шахта имени Я. М. Свердлова. Она имеет богатую историю и многолетние традиции. Разработку угля здесь начала еще до революции княгиня Юсупова. После революции шахта была сдана в эксплуатацию в 1923 году.
Во время Великой Отечественной войны шахта была разрушена и затоплена, восстановлена лишь к 1953 году, среднесуточной нагрузкой 297 тонн угля. Уже в 1956 году на Свердлова работало три лавы, план составлял 450 тонн в сутки. Начиная с 1960 года, шла реконструкция шахты.
В 1983 году в честь 60-летия шахты за высокие показатели коллективу вручено переходящее Красное знамя ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ с занесением на Всесоюзную Доску Почета на ВДНХ СССР.
Напомним, в июле сообщалось о планах привлечь бизнес России в угольную промышленность Донбасса. Эта тема обсуждалась на встрече главы ДНР Дениса Пушилина и первого замглавы администрации президента России Сергея Кириенко.