Горгадзе заявил в своем телеграм-канале, что к делу Устинова у общественности больше вопросов, чем ответов.
«Вопросы эти следующего характера: по какой причине суд отказался приобщить в качестве доказательства видеозапись задержания Павла? Какие доказательства виновности Устинова, кроме показаний сотрудников правоохранительных органов, имеются у суда? Какова была линия защиты Павла Устинова?», – отметил юрист.
Он пояснил, что причиной, по которой суд отказался приобщать к материалам дела и просматривать видеозапись, может крыться не в нежелании суда, а в отсутствии процессуального основания для приобщения видеозаписи к материалам дела в качестве доказательств защиты.
«Звучит странно? Сейчас поясню. Дело в том, что судебный процесс строго регламентирован и подчинен нормам процессуального кодекса. Что говорит нам УПК РФ о доказательствах? Они должны четко соответствовать понятию допустимости. Это необходимое свойство доказательства, характеризующее его соответствие требованиям процессуального закона относительно источника, условий, способов получения и процессуального закрепления фактических данных о существенных обстоятельствах дела (в нашем случае видеозаписи)», – написал Горгадзе.
Он отметил, что правила обнаружения, сбора и закрепления фактических данных о существенных обстоятельствах дела «являют собой гарантии доброкачественности сведений, полученных соответствующим путем».
«Если процессуальные правила собирания доказательств нарушаются, то под угрозой оказывается полнота и достоверность доказательственного материала, поэтому установление допустимости доказательств – необходимое условие их использования по делу. Эти правила обусловливают возможность или невозможность использования полученной информации в качестве доказательств», – подчеркнул адвокат.
По его словам, вне зависимости от желания судьи просмотреть видео или приобщить его как доказательство, в случае нарушения правила и отсутствия источника получения доказательства, которое должно быть получено законным путем, суд не имеет права просматривать и приобщать материал к делу.
«Грубо говоря, если следователь просто без санкции прослушивал разговор подозреваемого, эта аудиозапись не может стать доказательством в суде. Если же следователь прослушивал разговоры подозреваемого в рамках ОРМ (оперативно-розыскных мероприятий), то это уже допустимое доказательство», – уточнил Горгадзе.
Эти же правила распространяются и на видеозапись, указал он.
«Если она (видеозапись – прим. ВЗГЛЯД) была получена от определенного лица, телеканала или с камер видеонаблюдения, необходимо в суде представить сведения, каким образом это видео было получено (по адвокатскому запросу, по запросу журналистов и т.д.). В противном случае отсутствует необходимое процессуальное качество доказательства – его допустимость», – отметил адвокат.
Намеренное нарушение норм процессуального права при обвинительном приговоре для того, чтобы «говорить о «кровавом режиме» и «несправедливости российских судов» широко и успешно использовал в своей деятельности экс-адвокат Марк Фейгин» в деле Pussy Riot, напомнил эксперт.
«Не смею даже думать о том, что защитник в деле Павла Устинова действовал по той же схеме, но вопросы о причинах отказа суда в приобщении к материалам дела видеозаписи у меня остаются открытыми. Во всяком случае, процессуальное основание мне, как практикующему адвокату, увы, понятно», – написал Горгадзе.
Он добавил, что в случае, если бы «стояла задача сажать всех», кто участвовал в несанкционированных митингах, то выводы Следственного комитета об отсутствии состава преступлений в действиях Сергея Абаничева, Даниила Конона, Валерия Костенка, Владислава Барабанова и других активистов было невозможно интерпретировать.
«Уголовные дела в отношении указанных лиц прекращены Следственным комитетом», – напомнил юрист.
Напомним, по версии следствия, Павел Устинов выкрикивал лозунги и был активным участником несанкционированной акции протеста на Пушкинской площади в центре Москвы 3 августа. Когда сотрудник Росгвардии предпринял попытку задержания активиста, подсудимый оказал сопротивление правоохранителю, вследствие чего причинил ему закрытый вывих плечевого сустава.
Он не признал вину, заявив, что не причинял вреда бойцу ОМОНа, а на акции оказался случайно – у него в тот день была назначена рабочая встреча в месте проведения акции.
Ранее приговор Устинову комментировал газете ВЗГЛЯД российский тяжелоатлет Михаил Кокляев.