«Курс» – это действительно украинская система сближения. Поставили ее 10 лет назад с гарантией на один год, как это обычно делается. А дальше все зависит от эксплуатанта, – сказал Иван Моисеев. – Потому заявление Рогозина – это попытка свалить с больной головы на здоровую. Почему они не проверили аппаратуру, когда пошли на стыковку? Как они содержат эти приборы? Соблюдается ли технический регламент? Это все вопросы к Роскосмосу, а не к тому украинскому предприятию, которое 10 лет назад эти приборы создавало».
Собеседник напомнил, что большая часть электронных приборов для МКС создавалась на Украине. «Обменять один узел на другой в процессе работы станции – это тяжело, очень дорого и чревато разного рода последствиями. Поэтому с тех пор эта украинская аппаратура и работала», – сказал Моисеев.
«После 2014 года началась последовательная замена украинских деталей на российские. Но в космосе, на самой станции, это сделать достаточно проблематично. Не будете же вы менять приборы только из-за того, что они украинского производства», – продолжил Моисеев.
По его словам, создание такой аппаратуры – непростая вещь. «Это длительный цикл, испытания, проверки. Постепенно в России это делается. Начались работы еще в 1996 году. Тогда было объявлено, что Россия будет стремиться перевести все производство на национальную базу. Украина занимала 30% от советского космоса. Заменить эти 30% – значит все начать с нуля. Но на 2014 год, по моим прикидкам, отладка производства была завершена на 80%», – констатировал эксперт.
Что касается создания комиссии, которая оценит общее состояние станции – это правильное решение, считает собеседник.
«Россия вполне может не только продлить срок эксплуатации МКС до 2024 года, но и вообще сделать станцию вечной. Сейчас уже идут разговоры о продлении до 2030 года. За это время можно успеть все сделать для этого – заменить все старые блоки. Но надо начинать этим заниматься уже прямо сейчас», – подчеркнул Моисеев.
Продление срока работы МКС, по понятным причинам, крайне выгодно для России. «Кроме этой станции на околоземной орбите ничего похожего нет. У нас самый старый узел, и если мы дадим «добро» на его дальнейшее использование – значит МКС будет работать. А если скажем, «модулю «Заря» конец», останется только строить планы о затоплении станции», – заключил Моисеев.
Ранее глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин сообщил, что аппаратура системы сближения «Курс», которая отказала при первой попытке стыковки корабля «Союз МС-14» с Международной космической станцией, эксплуатируется уже десять лет и сделана не в России.
«Мы увидели, что оборудование МИМ-2 (малый исследовательский модуль «Поиск») не отвечало на сигналы корабля, но этой аппаратуре 10 лет и она не российского производства», – сказал Рогозин.
«Мной принято решение о создании комиссии, которая должна в целом оценить состояние станции, всех ее блоков, агрегатов – чтобы, если будет принято политическое решение о продлении работы станции после 2024 года, мы должны знать, какая деталь, какой узел находятся в ресурсе, вне ресурса, какого производства, есть ли у нас резервирование по ним», – сообщил глава Роскосмоса.
Напомним, 24 августа «Союз МС-14» не смог пристыковаться к малому исследовательскому модулю «Поиск» (МИМ-2) в составе МКС. Позднее была названа вероятная причина неудачной стыковки.
В понедельник российский космонавт Александр Скворцов при поддержке астронавтов Луки Пармитано (Италия) и Эндрю Моргана (США) в ручном режиме отстыковал пилотируемый корабль «Союз МС-13» от модуля МКС «Звезда», чтобы освободить место для «Союза» с роботом «Федором» на борту. При этом Скворцов использовал минимально возможное количество топлива и установил рекорд по перестыковке.