«Сейчас в розыске находятся 18 соучастников Ходорковского и Лебедева. Если в ходе их поиска будут вскрыты новые факты преступлений, то следственные органы будут обязаны предъявить им дополнительное обвинение и направить дело в суд. Это наша обязанность, которая предусмотрена в статье 21 УПК РФ», – рассказали представители Генпрокуратуры, пишет «Комсомольская правда».
#{crime}Также издание опубликовало ряд служебных записок и документацию по делу, согласно которым Ходорковский при своих махинациях использовал схему с созданием подставных фирм. Так, ЮКОС на приватизационном аукционе купил 54% акций ВНК, назначил там своего гендиректора. Новый глава ВНК отдал принадлежавший компании контрольный пакет акций «Томскнефти» и других предприятий (рыночная стоимость – 0,22 млрд долларов) офшорным компаниям.
Через сеть офшорных посредников контроль над этими предприятиями перешел к ЮКОСу. Во главе «Томскнефти» и этих компаний встали люди, подконтрольные Ходорковскому, которые принимали выгодные для ЮКОСа решения. Далее государство (владело 36% акций ВНК) отстранилось от управления «Томскнефтью» и другими активами, получая взамен лишь небольшой пакет акций ЮКОСа.
Однако издание отметило, что подобными схемами пользовались не только Ходорковский и Лебедев. Отвечая на вопрос, почему не заводятся дела против других бизнесменов, которые использовали аналогичные схемы, представители Генпрокуратуры напомнили, что расследование по делу ЮКОСа ведется не первый год.
«Во-первых, за это отвечают другие уполномоченные органы. Мы лишь поддерживали обвинение по направленному в суд делу. Во-вторых, это то же самое, что сказать: взятки берут все – и возбудить уголовные дела в отношении всех чиновников. Согласитесь, так не делается. В отношении Ходорковского эти факты тоже были выявлены не сразу, а только после нескольких лет расследования. Противоправные действия тщательно скрываются, им придается видимость законных сделок», – сказали в Генпрокуратуре.
По поводу мнения о том, что дело ЮКОСа – это политический заказ, в Генпрокуратуре сказали, что такие оценки генерируются подсудимыми и адвокатами, которые пытаются представить это именно в таком ключе, чтобы попытаться перевести уголовщину в область политики, а также «оппозицией, которая пытается на этом заработать политические баллы. В суде были доказаны схемы движения похищенной нефти и легализованных денег. Поэтому такие разговоры – это не более чем пиар-ход, необходимый для отвлечения внимания и создания образа политического узника. На самом деле перед судом предстали расхитители, обокравшие государство и простых акционеров на миллиарды долларов. Они должны и будут сидеть».
На вопрос о том, почему Генпрокуратура озвучила свою позицию только после оглашения приговора, в надзорном ведомстве ответили, что их «позиция изложена в суде, и суд с ней согласился. Что касается общения с журналистами, мы стремились избежать любого давления на суд. Так полагается по закону. Но такое поведение многими расценивается как слабость, неуверенность либо пассивность. Это ошибочно».