Ситуация с высокими процентными ставками и инфляцией в мире сохранится надолго, сказал на Финансовом конгрессе экономист, бывший министр финансов России Михаил Задорнов. Об этом он заявил в рамках сессии «Высокие ставки в мире – это новая норма?».
«Причины я выделю три: существующие устойчивые дефициты бюджетов прежде всего в развитых странах, но и в некоторых развивающихся, требования увеличить расходы на оборону до расходов на зеленый переход, обслуживание долга и еще целый ряд дополнительных, достаточно крупных бюджетных расходов, которые придется нести. И последнее – вопросы экономической эффективности сейчас отходят на второй план. Каждая страна хочет создать определенный контур технологической безопасности», – перечислил Задорнов.
Кроме того, указал он, бюджетные расходы играют огромную роль в инфляции прежде всего на развитых рынках.
«Я приведу несколько цифр. Что произошло? Огромный бюджетный стимул 2020-2021 годов перешел в Европе в бюджетную поддержку энерготарифов для населения и предприятий. США, 2020-2021 годы – антиковидная поддержка составила 18% ВВП в 2020 году и 9% ВВП в 2021 году. То есть в США потрачено – я сейчас называю официальные данные МВФ – 5,3 трлн долларов на субсидии, из которых ровно половина – это прямая поддержка населения», – продолжил Задорнов.
Он также добавил, что в Германии антиковидная поддержка за два года составила 15% ВВП, а в Великобритании – 9% ВВП в 2020 году и 5% ВВП в 2021 году.
«Странно было бы ожидать, что такой размер дополнительных бюджетных вливаний не вызовет инфляцию. Что бы я отметил – другая ситуация на развивающихся рынках: средний размер двухлетнего бюджетного стимула – это 5% ВВП. И естественно, это вызывает гораздо меньшие инфляционные последствия», – подытожил Задорнов.
«Исторически периоды стагфляции занимают продолжительный период в 5-10 лет. На этот раз высокий уровень инфляции держится уже достаточно долго даже по историческим меркам.
Ряд центробанков развитых стран еще с 2008-2009 годов начали реализовывать политику количественного смягчения, которая являлась фактически необеспеченной эмиссией. В результате мы наблюдали ускоренный рост денежных агрегатов, который в условиях периода пандемии начал активно влиять на уровень потребительских цен», – говорит начальник аналитического управления банка «Зенит» Владимир Евстифеев.
«Действительно, можно говорить о том, что весь мир вступил в эпоху инфляционного роста и высоких процентных ставок», – согласна Екатерина Новикова, доцент кафедры экономической теории РЭУ им. Плеханова. Она тоже считает, что проблемы начались с глобального финансового кризиса 2008-2009 годов, когда развитые экономики продолжили жить за счет все новых заимствований и поисков новых рынков для своих товаров и услуг.
«Теперь ситуация усугубилась по причине происходящего на наших глазах передела всего глобального рынка. За счет фрагментации мировой экономики та же Европа лишилась источников дешевых природных ресурсов, а это, в свою очередь, вызвало рост цен на многие товары и услуги. Более того, из-за роста цен европейские компании не могут конкурировать на глобальном рынке с производителями из того же Китая – значит, прибыль таких компаний снижается, следствием чего становится снижение налоговых сборов и дефицит бюджета многих европейских стран», – говорит Новикова.
Повышение налогов неизбежно
Во многих странах будет наблюдаться повышение налогов, Россия уже вступила на этот путь, считает экс-глава российского Минфина. «На примере той же Великобритании абсолютно уверен, что следующее правительство рано или поздно будет повышать налоги. И еще в ряде стран. Это один из инструментов сбалансирования сегодняшней непростой бюджетной ситуации», – отметил он.
И все же повышение процентных ставок в странах G7 все-таки оказывает влияние на инфляцию в сторону снижения, хотя не так быстро, как хотелось бы мировым центробанкам, считает Наталья Мильчакова, ведущий аналитик Freedom Finance Global. Она полагает, что высокая инфляция может занять несколько лет, начиная с 2022 года, но вряд ли десятилетия.
«Очень похожая ситуация уже складывалась в мире в 70-е годы XX века, когда западный мир и ряд развивающихся стран с рыночной экономикой пережили период высокой инфляции из-за высоких цен на нефть.
Но экономический шок 70-х годов прошлого века занял около четырех лет, то есть к 1974 году проблема разрешилась. Важную роль сыграли не только высокие процентные ставки, но и, с одной стороны, резкое падение спроса в странах Запада на подорожавшие товары и автомобили, с другой – результативные переговоры между США и Саудовской Аравией: Эр-Рияд обязался продавать нефть в долларах США, а ОПЕК, в свою очередь, перестал «кошмарить» западные страны сокращением добычи и, соответственно, высокими ценами на нефть», – рассказывает Мильчакова.
Впрочем, полное повторение ситуации начала 70-х годов прошлого века сегодня практически невозможно.
ОПЕК+ всё еще серьезно влияет на нефтяные котировки, но с другой стороны, вне организации есть и другие крупные производители нефти, которые могут через увеличение предложения нефти снизить эффективность воздействия на цены со стороны ОПЕК+. Среди таких стран, например, США, Канада и Бразилия.
«Но есть факторы, которые пока не поддаются регулированию. Например, нарушение логистических цепочек, приводящее к дефициту товаров, сырья или комплектующих. Эти проблемы стали актуальными в 20-е годы XXI века во время пандемии коронавируса, и актуальность этой проблемы до сих пор сохраняется в силу геополитических причин», – говорит Мильчакова.
«Без экономических шоков ситуация вокруг процентных ставок может нормализоваться в течение трех лет. Примеры «серых лебедей», которые могут усугубить проблему инфляции в перспективе 5-10 лет: рецессия в США, нефтяной шок, обострение геополитических проблем, техногенная катастрофа. А вот долговая нагрузка, демография – это проблемы, носящие сами по себе ограниченный характер», – считает Оксана Холоденко, начальник отдела аналитики и продвижения «БКС Мир инвестиций».
Для России проблема с инфляцией тоже актуальна.
«Мы являемся частью глобального мира и импортируем определенные товары, которые по объективным причинам невозможно произвести в нашей стране. Если цена данных товаров выросла – значит, она будет выше по стоимости и на российском рынке. Другой вопрос, что мы стремимся улучшить свои позиции с помощью расширения союза стран БРИКС и увеличения числа рынков сбыта», – говорит Новикова.
«Высокая инфляция «экспортируется» через стоимость импортных товаров, а Россия пока не преодолела критическую зависимость от импорта. Отсюда и рост годовой инфляции в июне, по оценке Минэкономразвития, на 9,2%. Можно будет ожидать первых успехов в борьбе с инфляцией ближе к концу 2024-го – началу 2025 года, когда высокие процентные ставки будут оказывать свое влияние на экономику», – говорит Мильчакова.
Есть и внутренние причины, которые делают пока невозможным снижение процентных ставок – это рост потребительской активности, рост кредитования и увеличение расходов бюджета, замечает Евстифеев.
«Экономика России выглядит перегретой на фоне значительного роста бюджетных расходов. Тем не менее Банк России активно борется с ростом инфляции. Вероятно, осенью темпы инфляции начнут снижаться. Более долгосрочный прогноз зависит от траектории бюджетного импульса. При его нормализации экономика вернется на уровни сбалансированного роста в 1-2% в год при приближении темпов инфляции к целевым значениям ЦБ РФ», – говорит Евстифеев. Цель ЦБ – добиться уровня инфляции не выше 4-4,5%.
«В вопросах монетарной политики Россия в целом действует независимо от развитых стран. Этому способствовали взаимные санкции. Но в перспективе года ЦБ РФ может перейти к режиму снижения ключевой ставки. Возможно, процесс начнется осенью, аналогично действиям ФРС США», – заключает Холоденко.