Президент Владимир Путин поручил правительству совместно с Газпромом при участии МИДа проработать вопросы о возможности экспорта в страны ЕС водорода в составе метано-водородной смеси на базе действующих трубопроводных систем и признании такого водорода соответствующим требованиям таксономии Европейского союза. Доклад должен быть представлен до 1 июня 2022 года.
Метано-водородная смесь – это экологичный вид топлива, который состоит из природного газа с добавлением водорода 5–10% масс. ЕС предполагает, что это будет промежуточный вид топлива при переходе от газа к водороду.
Заявление Путина направлено не только России и Газпрому, но и внешним игрокам, в первую очередь ЕС, который делает ставку на использование водорода в будущем, по крайней мере в своих заявлениях. «Думаю, что Путин демонстрирует, что мы видим тренды в мировой и европейской энергетике, слышим планы по энергопереходу и осознаем имеющиеся риски. Что Россия готовится к изменениям в энергетике, а не спряталась в пещере со своим нефтегазом. Если в Европе возникнет спрос на метано-водородную смесь как переходное топливо от газа к водороду, то Россия будет готова его удовлетворить. Если Европа хочет водород, то Россия может прислать метан, чтобы европейцы сделали водород, либо сделать его у себя и доставить в ЕС. У России имеется весь набор опций – это главный смысл заявления Путина», – рассуждает эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
Пока не идет речи ни о строительстве конкретного завода по производству водорода, ни о модернизации газопроводов. В самой Европе еще даже рынка со спросом на метано-водородную смесь нет, это только озвученные планы на будущее. Но Россия со своей стороны готова проанализировать технические и экономические возможности по доставке такого промежуточного топлива для европейских потребителей. На этот счет мнения экспертов разделились. Одни считают, что газовые трубы можно модернизировать под транспортировку водорода. Другие считают это экономически не оправданным. Так, ранее генеральный директор «Газпром водород» Константин Романов говорил, что транспортировка метано-водородной смеси уже на этапе предварительных проработок признается нерентабельной. По его словам, проще и менее затратно транспортировать природный газ и уже на месте производить водород поближе к потребителю.
Но если транспортировать метано-водородную смесь в Европу будет выгодно, то какой газопровод займется этим? Всего из России идет пять газопроводов в Европу. Это «Северный поток – 1» и «Северный поток – 2», который тоже достроен и даже заполнен техническим газом, и ждет лишь необходимые одобряющие документы для запуска в работу. Плюс «Турецкий поток», запитывающий Южную Европу. Еще два газопровода – «Ямал – Европа» и украинская ГТС, которые принадлежат не Газпрому, а Польше (частично) и Украине – а это главные критики Газпрома и противники «Северного потока – 2».
Точного решения о том, какой газопровод будет задействован для поставки в Европу метано-водородной смеси, скорее всего, еще нет. Однако меньше всего шансов у «Ямал – Европа» и украинской ГТС, считает Юшков. Во-первых, у Газпрома нет контроля в этих трубах, а договариваться с поляками или украинцами о чем-либо крайне тяжело. Во-вторых, та же украинская труба старее и длиннее, а значит, потребуется больше денег на ее модернизацию под метано-водородную смесь. У самой Украины нет денег, чтобы модернизировать даже существующую трубу для прокачки газа, и желающих в нее инвестировать тоже не видно.
«Газпром явно рассматривает газопровод «Ямал – Европа» и украинскую трубу как газопроводы, которые будут выполнять функции балансировки. То есть в первую очередь Газпром будет загружать базовыми объемами газа собственные трубы
– оба «Северных потока» и «Турецкий поток», а на «Ямал – Европа» и Украину будут уходить остатки. При этом если в Европе спрос уменьшится, то и объем прокачки по этим двум маршрутам сократится», – объясняет собеседник.
Выбор из трех собственных газопроводов Газпрома будет основан скорее на спросе со стороны европейцев. И здесь в более проигрышном положении оказывается «Турецкий поток». Во-первых, Турция, в отличие от ЕС, пока не говорит о развитии водородной программы. «Во-вторых, страны Южной Европы явно будут меньше выделять денег на все эти климатические программы. Болгария, Греция, Северная Македония, Румыния, Сербия и Венгрия, которые запитываются через «Турецкий поток», вряд ли будут заморачиваться так сильно с переводом турбин электростанций на метано-водородную смесь. Скорее всего, первыми это будут делать страны Западной Европы, куда приходят «Северный поток – 1» и «Северный поток – 2», – считает Юшков.
Этим летом исполнительный директор проектной компании Nord Stream 2 AG Маттиас Варниг говорил, что к транспортировке метано-водородной смеси будет готов именно газопровод «Северный поток – 2», и случится это в ближайшее десятилетие.
О каких объемах поставок метано-водородной смеси будет идти речь, пока сложно сказать, ведь в ЕС еще даже рынка под такое топливо не создано. Вероятно, для транспортировки метано-водородной смеси будет использоваться одна из четырех ниток «Северного потока – 1» и «Северного потока – 2». Каждая из четырех ниток имеет годовую мощность прокачки в 27,5 млрд кубометров газа.
В отличие от России, которая хочет как можно меньше иметь дело с украинской газовой трубой из-за плохих отношений с Киевом, Украина, наоборот, видит в водородном будущем возможность сохранить значимость своей газотранспортной системы.
В сентябре «Оператор газотранспортной системы Украины» даже подписал меморандум (ни к чему не обязывает) с транспортерами газа из Германии (OGE), Чехии (NET4GAS) и Словакии (EUSTREAM) о создании Центральноевропейского водородного коридора, который соединит Украину и юг Германии. Эксперты ждут, что именно Германия через несколько десятилетий станет главным рынком «зеленого» водорода в Европе. «Зеленый» водород – это чистое топливо, созданное с применением электроэнергии, произведенной из возобновляемых источников.
Если Украина ждет, что Россия будет производить водород и гнать его через Украину в Европу, ее надежды не оправдаются. Газпрому экономически менее выгодно гнать водород по украинской ГТС из-за более длинного маршрута и старых труб. Да еще и договариваться с украинскими политиками придется, что в современных условиях выглядит невозможным. Найдет ли Украина немалые деньги в Европе для модернизации своей трубы под нужды водорода – тоже большой вопрос.
Если Украина сама хочет производить водород и поставлять его в Европу, то, во-первых, ей потребуется найти инвестиции в создание мощностей по производству этого водорода. Во-вторых, найти сырье для производства этого водорода. «Идея производить водород из метана для Украины вряд ли перспективная. Потому что украинцам собственного газа не хватает. В стране добывается порядка 20 млрд кубометров газа, а потребляется 30 млрд кубов», – говорит эксперт ФНЭБ.
Водород можно производить с помощью электроэнергии, которую вырабатывают атомные электростанции, которых на Украине немало. Проблема в том, что собственной электроэнергии стране тоже не хватает, и она вынуждена ее импортировать. К тому же атомные блоки на Украине тоже не новые и доживают свои последние годы.
У Украины остается одна возможность – наладить производство водорода с помощью возобновляемых источников энергии (ВИЭ), то есть «зеленого» водорода. Это как раз тот водород, который хочет в идеальном мире использовать Евросоюз.
«Проблема в том, что европейцы хотят сами строить ветряки и солнечные панели и производить «зеленый» водород. Импортировать его они не собираются, пока есть место для ВИЭ, а на первом этапе Европа еще не будет тотально застроена ВИЭ», – говорит Юшков. «Зеленый» водород с Украины стал бы востребован только в том случае, если бы он стоил дешевле, чем в самой Европе. Однако Юшков сомневается, что Украина сможет производить низкую по себестоимости электроэнергию, чтобы получать недорогой водород для экспорта.
Главный аргумент против водородных фантазий Украины состоит в том, что страна сама по себе энергодефицитна по всем фронтам – по газу, по углю, по нефти и нефтепродуктам. Хотя изначально ее позиции по углеводородам были куда лучше, чем у многих соседних европейских стран.