Издание «Лента.ру» уверяет, что «Сила Сибири» столкнулась с нехваткой ресурсной базы, из-за чего многомиллиардный контракт Газпрома с Китаем может сорваться. Убытки Газпрома в этом случае составят 1,5 трлн рублей, пишет издание. Выполнение этого контракта важно не только с экономической, но и с геополитической точки зрения.
Ресурсной базой является новое крупное Чаяндинское месторождение. В 2022 году к газопроводу должны подключить еще одно новое и еще более крупное – Ковыктинское месторождение. В публикации со ссылкой на инженеров и топ-менеджмент компании уверяют, что запасов газа как в Чаянде, так и в Ковыкте меньше, чем рассчитывали, причем в два, а то и больше раз. В частности, в Чаяндинском месторождении есть совсем сухие скважины, которые называют «инвалидами». Делается вывод, что объемов добычи газа на этом одном из крупнейших месторождений России может не хватить для заполнения трубы на полную мощность.
Причинами такого поворота событий называют спешку и безалаберность. Бурение на месторождении начали, не закончив стадию геологоразведки и анализа горной породы, то есть у Газпрома не было полных данных. Причем издание ссылается на аудиозапись, на которой заместитель начальника 307-го департамента Газпрома Андрей Филиппов признает проблемы с обоими месторождениями.
Еще одной причиной проблем инженер, слова которого приводит «Лента.ру», также называет ошибки бурения, которые и привели к снижению добычи. Их много. Это, например, использование некачественного бурового раствора, разработанного компанией «Сервисный центр СБМ», которая через «дочку» «Национальный буровой сервис» принадлежит «Газпром бурению» Игоря Ротенберга. От зарубежного бурового раствора пришлось отказаться, судя по всему, из-за санкций. Однако тестирование российского бурового раствора прошло с нарушениями. В итоге появились скважины-инвалиды.
Заместитель главы 307-го департамента говорит, что на всех давило руководство, которое требовало быстро зайти на рынок Китая, иначе его займут США своим СПГ.
Издание также считает, что решение рассмотреть возможность использовать ресурсы Иркутской области, Красноярского края и Ямала для поставок газа по «Силе Сибири – 2» в Китай через Монголию, косвенно подтверждает проблемы с газом на Чаянде. Причем проект второго газопровода в Китай кардинально изменился, и появилась перемычка с «Силой Сибири – 1», чего до этого нигде не было.
В Газпроме изданию ответили, что у проекта «Сила Сибири» проблем нет.
«С одной стороны, Газпром со всеми своими сложностями – это мощный игрок. Поэтому это может быть большая медийная кампания против Газпрома. Есть игроки, в том числе внутри России, которые заинтересованы в раскручивании такой негативной истории», – говорит старший научный сотрудник Финансового университета при правительстве России и ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Станислав Митрахович.
«С другой стороны, видимо, здесь действительно есть какие-то технические сложности, потому что слухи об этом ходили и ранее. Но насколько эти проблемы масштабные – не ясно.
Главный вопрос в том, сможет ли Газпром в перспективе разрулить эту ситуацию, или это конец света?»
– говорит Митрахович.
Подтверждением того, что у Газпрома возникли проблемы с выполнением контрактных обязательств с Китаем из-за Чаянды, может стать реальная активизация проекта «Силы Сибири – 2». «Это выглядит подтверждением негативного сценария. Логика простая. Газпром осознал, что не сможет добывать все 38 млрд кубов, которые обязался поставлять в Китай, поэтому ускоренно пытается построить «Силу Сибири – 2». Потому что у этой трубы есть гарантированная ресурсная база в Западной Сибири, которая уже разработана. Она может давать 100-150 млрд кубов сверх текущей добычи. Эти объемы можно будет кинуть на исполнение контракта с Китаем», – объясняет ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
Контракта с Китаем по второму маршруту еще нет, но вот проектно-изыскательные работы Газпром уже начал. Это выглядит странно, поэтому и порождает конспирологическую версию о том, что «Сила Сибири – 1» может быть не загружена.
С другой стороны, добавляет Юшков, вокруг фигуры главы Газпрома Алексея Миллера уже давно ведется серьезная аппаратная борьба. Миллера критикуют за сложности реализации «Северного потока – 2», за низкие цены в Европе. И этот материал может быть частью этой игры. «Эта история выглядит медийной еще и потому, что в материале с Чаяндой она преподносится именно как ошибки и недосмотр руководства Газпрома», – указывает Юшков.
«Возможно, Газпром и наломал дров. Но если речь идет об обязательствах по загрузке трубы и поставкам в Китай, то Газпром найдет тот или иной способ их выполнить. Но это не тянет на развал проекта «Силы Сибири». Скорее, проблеме пытаются придать более масштабный характер через медиа», – согласен Митрахович.
Есть ли масштабные проблемы с ресурсной базой для «Силы Сибири», как и почему они возникли – и кто в этом виноват, должны разобраться соответствующие органы: Минприроды, Минэнерго, Роспотребнадзор, правительство, считает Митрахович. В конце концов, голова Миллера может полететь, не исключает Юшков, если серьезные проблемы окажутся реальностью.
Если же ситуация не критичная, то у Газпрома имеются финансовые возможности для того, чтобы исправить технологические ошибки. «В конце концов, Газпром может взять взаймы у российских или азиатских банков. Пока ему можно и в США, и в Европе занимать. Учитывая, что «Сила Сибири» набирает мощности постепенно, то время на это может быть», – говорит Митрахович.
Даже если избежать задержек сроков по выводу «Силы Сибири» на полную мощность все-таки не удастся, то вряд ли это станет катастрофой. По мнению эксперта, с Китаем можно будет договориться: «Пекину на фоне противостояния с США не с руки ссориться с Россией». Хотя, если в контракте прописаны штрафные санкции, то их придется заплатить. Но вряд ли Газпром не осилит это финансово, добавляет собеседник.
«Деньги на исправление проблем, конечно, потребуются, но не думаю, что убыток будет исчисляться триллионами рублей. Эти триллионы написаны больше для хайпа», – считает Станислав Митрахович.
Если проблемы с ресурсной базой все-таки серьезней, то можно привлечь в трубу независимых поставщиков газа, расширить ресурсную базу. Например, доступ к проекту ранее настойчиво просила Роснефть. Интерес проявят, скорее всего, и другие компании: например, Сургутнефтегаз.
Другое дело, указывает Юшков, что Газпрому невыгодно пускать других поставщиков в трубу, которые подпишут собственные контракты на поставку с Китаем. Скорее, Газпром захочет покупать у них дополнительный газ, чтобы выполнить собственные обязательства по соглашению с Пекином. В конце концов, Газпром может закупить даже СПГ у «Новатэка», чтобы направить его в Китай, вот только рентабельность таких поставок вызывает вопросы, указывает эксперт.
Однако Юшков удивляется тому, что такие месторождения, как Чаяндинское и Ковыктинское, которые были открыты еще в 70-80-х годах в советские времена, оказались пустыми. «Да, в стране часто есть раздолбаи. Но чтобы десятилетиями исследовали Чаянду, подтверждали, что там есть запасы, а теперь вдруг оказалось, что там ничего нет – в это очень сложно поверить. Не могут все ошибаться десятилетиями», – говорит Игорь Юшков.
Причем, по его мнению, даже если будет хотя бы половина запасов, которые стоят на балансе Чаяндинского месторождения, то Газпром сможет в целом исполнить контракт с Китаем и добывать 25 млрд кубометров в год. Остальные 13 млрд кубов в год пойдут с Ковыкты. Официально запасы газа в Чаянде снижены с 1,65 до 1,2 трлн кубометров газа.
«Кричать, что Чаянда – это пузырь, что там ничего нет, еще рано»,
– говорит он.
В пример эксперт приводит Южно-Тамбейское месторождение (ресурсная база для «Ямал СПГ»), запасы которого составляют почти 600 млрд кубометров – это половина запасов Чаяндинского месторождения. И это месторождение позволяет добывать примерно по 20 млрд кубометров газа в год. Запасы Ковыктинского месторождения вообще оцениваются в 2,7 трлн кубометров газа (менее подтвержденные, чем на Чаянде). Если в реальности там окажется газа в два раза меньше, то это будет все равно вдвое больше, чем на Южно-Тамбейском месторождении.
Что касается несовершенства российских технологий, которые использовали при разработке Чаядинского месторождения, то исключать этого нельзя. «Россия не является лидером в производстве оборудования для нефтегазового сектора. Мы, конечно, лучше, чем, условно, Иран. Но, например, Южно-Киринское месторождение не может работать из-за технологических санкций США. Какой выбор стоит в таких случаях? Либо закрывать проект, либо развивать собственные технологии. Сложности здесь не исключены. Возможно, технологии были несовершенны. Но это не значит, что надо поднять лапки кверху. Значит, надо искать решение, других поставщиков», – говорит Митрахович.