В ответ на запрет Россельхознадзором поставок яблок и груш из Белоруссии президент братской республики Александр Лукашенко разразился гневом и угрозами. Эти запреты он расценил как введение Россией санкций против Белоруссии (и при этом перепутал яблоки с огурцами).
«Наш основной торговый партнер (они любят называть себя «партнеры») все больше и больше вводит санкций против Белоруссии. Сами находятся под санкциями и осуждают это, и я тут их абсолютно поддерживаю. Но в то же время подобным оружием воюют против ближайших своих союзников», – заявил белорусский батька. «То одно предприятие закрыли, то другое. Потом то ли морковь, то ли салат, то ли уже огурцы не понравились. То ли у них подозрение есть, что мы что-то поставляем не оттуда. И каждый день происходит закрытие наших предприятий. Нам закрывают рынок», – цитирует Лукашенко «Белта».
В итоге Лукашенко пригрозил закрыть на ремонт нефтепроводы, по которым идет российская нефть в Европу – с явной целью нанести ущерб российскому бюджету. «Если нужно поставить на ремонт нефтепроводы и нефтепродуктопроводы, которые идут через Белоруссию, ставьте и ремонтируйте. Потому что то добро, которое мы делаем для Российской Федерации, оно нам оборачивается постоянно злом. Там уже обнаглели до такой степени, что начинают нам выкручивать руки», – заявил Лукашенко, обращаясь к белорусскому вице-премьеру Игорю Ляшенко. «Мы должны принимать соответствующие меры. Ну что мы все время: нас бьют в левую щеку – мы подставляем правую», – потребовал от своего правительства президент Белоруссии.
Белоруссия проектирует ремонт пяти участков нефтепровода «Дружба», рассказал РИА «Новости» первый замгендиректора – главный инженер «Гомельтранснефть Дружба» (оператор белорусского участка трубопровода) Андрей Вериго. «В этом году нефтепроводу будет 55 лет. Трубы в земле лежат, 80% труб положили еще наши деды. Представьте себе, что металл уже более 50 лет лежит в земле. Естественно, он требует ремонта и обслуживания», – отметил Вериго.
Негодование Белоруссии в какой-то мере понятно. Она смогла неплохо зарабатывать на реэкспорте санкционных товаров из ЕС, начиная с креветок и заканчивая яблоками. «В год это могут быть десятки миллионов евро, за пять лет – сотни», – говорит первый вице-президент «Российского клуба финансовых директоров» и управляющий партнер «2К» Тамара Касьянова.
Однако запрет импорта яблок и груш из страны имеет конкретную причину: Белоруссия нарушает российские законы. Фуры с фруктами едут либо вообще без сертификатов, либо с фальсифицированными сертификатами – это незаконный реэкспорт запрещенных товаров.
Россельхознадзор заявил в четверг, что у него есть все основания полагать, что Минск сертифицирует санкционную продукцию под видом белорусской. По данным службы, плодоовощная продукция поступает из Белоруссии с использованием мошеннических схем в обход фитосанитарных контрольных постов, без документов и маркировки, упакована в одинаковую тару и сходна по видовому и сортовому составу с плодоовощной продукцией, которую производят белорусские предприятия.
Что касается угрозы перекрыть транзит российской нефти за яблоки даже под видом ремонта, то это выглядит чистым блефом, считает ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков. Во-первых, решение о необходимости проводить ремонт принимает не президент, а компания – оператор трубопровода, причем вместе с российской стороной. Кроме того, по мнению «Транснефти», состояние трубопроводов удовлетворительное.
Во-вторых, никаких проблем с проведением ремонта труб нефтепровода «Дружба» без остановки транзита нет. «Через Белоруссию проходит все меньше и меньше нефти, потому что сокращаются трубопроводные поставки нефти на запад. Российские компании предпочитают все больше нефти отправлять на восток, так как получают там больше маржи. Большие объемы перекидываются на порты», – рассказывает Юшков. Да и сама Европа в рамках диверсификации поставок сокращает объемы закупки российской нефти. При этом поставки нефти в Китай выросли почти в полтора раза. Так как белорусские нефтепроводы недозагружены, можно одновременно ремонтировать одну трубу, пока нефть качается по другим.
«Остановка транзита – радикальный шаг, который приведет больше к проблемам для самой Белоруссии. Для нас это направление транзита остается крупным, но временные проблемы можно решить. Потоки нефти можно перенаправить на другие маршруты. Лукашенко ведь угрожает временной остановкой для ремонта, а ремонт может продлиться максимум месяц, и то это много: за месяц можно обходной нефтепровод проложить», – иронизирует Юшков. В итоге ремонт закончится, а осадок останется.
Что может потерять Белоруссия в случае обострения яблочно-нефтяного конфликта? Минск заплатит рублем. Во-первых, он лишится денег за транзит российской нефти.
«Во-вторых, Белоруссия рискует потерять 0,5–0,7 млрд долларов, которые получает за так называемую перетаможку 6 млн тонн российской нефти», – говорит Юшков. Это новая форма субсидирования, придуманная в 2017 года после очередного нефтегазового спора двух стран. Фактически Минск закупает у России из плановых 24 млн тонн только 18 млн, остальные шесть «перетамаживаются». Эти 6 млн тонн российской нефти идут транзитом через Белоруссию по трубопроводу «Дружба», не меняя права собственности. Российские компании продают ее на экспорт и платят экспортные пошлины в российский бюджет. Но, согласно договоренностям, Россия возвращает эти деньги из российского в белорусский бюджет. По мнению Юшкова, Россия может в ответ отменить «перетаможку» с 2020 года – и прекратить дотировать белорусский бюджет таким образом.
В-третьих, Лукашенко может лишиться российской нефти, которая идет по льготной цене прямиком на белорусские НПЗ. Там ее перерабатывают и с хорошей прибылью перепродают Европе в виде нефтепродуктов. «Если реализуется радикальный сценарий, то Россия скажет: «Действительно, трубы-то старые, прогнивают, давайте чинить». И мы со своей стороны тоже начнем трубы ремонтировать. И тогда их НПЗ останутся без нефти и встанут», – говорит Игорь Юшков.
Наконец,
новый конфликт не решает главный для Лукашенко вопрос – по поводу компенсаций в рамках налогового маневра,
который реализуется в России с 2019 по 2024 годы. Сейчас белорусские НПЗ получают из России нефть беспошлинно. Однако в рамках налогового маневра Россия постепенно обнулит экспортные пошлины (30%). В итоге белорусским НПЗ придется покупать российскую нефть по рыночным ценам. Российские НПЗ окажутся в лучшей ситуации, так как российский бюджет компенсирует им потери. Минск, по сути, хочет, чтобы Россия из своего бюджета компенсировала потери и для белорусских НПЗ.
По оценке белорусского минфина, экономика республики от этого налогового маневра потеряет 10 млрд долларов: 3 млрд – выпадающие доходы бюджета, и 6 млрд – ущерб двух белорусских НПЗ. В российском Минфине ранее говорили, что белорусская сторона просит Россию субсидировать их НПЗ в размере 2 млрд долларов в год, но Россия не готова идти на такие траты.
В списке нерешенных вопросов еще два. Лукашенко ранее начал очередную борьбу за снижение цен на российский газ и за повышение тарифов на транзит российской нефти. Ценой газа в 129 долларов за тысячу кубометров Минск недоволен, хотя это самая низкая цена на всем постсоветском пространстве. Ежегодное повышение тарифа на прокачку российской нефти через Белоруссию на 7–8% Лукашенко тоже не устраивает, он требует повысить тариф еще на 23% с 1 мая.
«Раньше после жестких заявлений главы двух союзных государств встречались и решали все проблемы. Сейчас Лукашенко нагнетает обстановку, потом встречается с Путиным (все новогодние каникулы с Путиным просидел в Сочи) – и ничего, никаких уступок. Видимо, Лукашенко уже надо менять тактику переговоров. Потому что тактика «наезд – откат» приводит лишь к негативным результатам для самой Белоруссии», – считает эксперт ФНЭБ.
«Еще недавно Россия была согласна на компенсации в рамках налогового маневра, оставалось только о параметрах договориться. Но потом Лукашенко публично начал говорить, что немцы покупают газ дешевле, чем белорусы. Путин его одернул тем, что у Минска неправильный калькулятор, что цены для Германии на газ на самом деле выше, чем для Белоруссии. Но после этого сразу отмечается охлаждение отношений: жесткую позицию стали занимать и наши министры, и посольство», – заключает собеседник.