ВЗГЛЯД: Альбом «Золотое толокно» отчасти выглядит возвращением к прежним временам, когда музыка еще не была столь утилитарна, как сейчас...
По-настоящему верующий человек всегда должен жить в неком предощущении конца, быть готовым к концу
Дмитрий Ревякин: Спасибо вам за такие слова! Это ваше замечание – бальзам для меня.
ВЗГЛЯД: В сравнении с предыдущим альбомом «Эсхато» новая работа кажется более ориентированной на какие-то исторические глубины, менее привязанной к современности. Соответствует ли такое впечатление вашему замыслу?
Д.Р.: Я давно мечтал, чтобы у нас появился такой вот развернутый гитарный альбом, с большими инструментальными вставками, с элементами сибирского арт-рока. Слава Богу, у нас это получилось, и я счастлив. А что касается смысла, то «Золотое толокно», действительно, имеет большее отношение к нашему континенту под названием Евразия и представляет собой попытку обозначить какие-то вещи, характерные и важные с точки зрения этой темы. Мы постарались выразить их так, как они нам виделись, занырнув при этом в историческую сферу.
ВЗГЛЯД: Может быть, именно поэтому новый альбом получился в целом жизнеутверждающим, опять же в противоположность мрачноватому «Эсхато».
Д.Р.: Ну, это ваше утверждение насчет «Эсхато» я не буду комментировать – там как раз все о другом.
ВЗГЛЯД: Я имел в виду, собственно, песню «Мать-Европа», где упадок европейской цивилизации доходчиво обозначается уже во вступлении: старинная мелодия прерывается звуком бьющегося стекла.
Д.Р.: Ну а что тут такого? Это же просто констатация, там все взято из газетных и телевизионных репортажей.
ВЗГЛЯД: Тем не менее, послушав эту песню, начинаешь верить в самые пессимистичные прогнозы. В связи с чем трудно удержаться от вопроса о том, что вы думаете о нынешнем ажиотаже вокруг якобы близкого конца света и принимаете ли эти разговоры всерьез?
Д.Р.: Я с юмором отношусь ко всему этому давлению, исходящему из средств массовой информации и практикуемому различными сектами. По моему мнению, по-настоящему верующий человек всегда должен жить в неком предощущении конца, быть готовым к концу как своего личного существования, так и всего мира. Это нечто совсем другое, чем то, что нам навязывают.
#{interviewcult}ВЗГЛЯД: То есть давление, о котором вы сказали, не выводит вас из равновесия?
Д.Р.: Нет, конечно!
ВЗГЛЯД: Другой характерный тренд последнего времени – всплеск социально-политической активности, отразившийся, в том числе, и на музыке: некоторые критики уже празднуют возвращение остросоциального русского рока. Каково в этом плане самоопределение «Калинова моста»?
Д.Р.: Это зависит от того, что считать остросоциальной музыкой. Для меня, например, остросоциальными являются вещи, которые посвящены человеческим отношениям. Тому, как эти отношения меняются и чего можно в дальнейшем ожидать от людей, которые, собственно, и составляют социум, наполняют его, транслируя свои мысли, объясняя свои поступки. А что касается рок-музыки... Дело в том, что нам просто выпало начинать в перестроечное время, когда страна жила ожиданиями. Рок тогда был по-настоящему востребован, он был на передовых позициях и местами очень точно отражал тогдашнее состояние общества. На сегодняшний день рок – нечто другое, это уже устоявшийся жанр со своим набором звуков, слов и клише, со своим способом примитивного образного мышления. А «Калинов мост» с самого начала в большей степени занимался поиском гармонии между ритмом, мелодией и лирикой. Нас это всегда отличало, и мы старались этому следовать. Из таких приоритетов, конечно, не следует, что для нас исключены острые тексты – они появлялись и в начале нашей деятельности (например, в цикле «Вольница»), и позже – взять хотя бы альбом «Оружие» или тот же «Эсхато». Так мы реагировали на изменения, происходящие в мире. Но при этом мы никогда не забывали ни о музыке, ни о работе со словом.
ВЗГЛЯД: И все же, если говорить о ситуации в целом, разделяете вы мнение, что злободневность и острота вновь стали характерной чертой актуальной отечественной музыки?
Д.Р.: Я в основном слежу за творчеством музыкантов, которые меня вдохновляли в более ранний период и с которых мы брали пример, таких как «Алиса», «Аквариум», «Пикник», «ДДТ». Их я продолжаю с удовольствием слушать. Мне кажется, они по-прежнему хорошо передают состояние общества. Что же касается молодых, то тут все зависит от таланта и от того, насколько сильна их вера в то, что они делают.
ВЗГЛЯД: Много ли сейчас, по-вашему, тех, в ком такая вера действительно ощущается?
Д.Р.: Сейчас перед молодыми музыкантами стоят совсем другие задачи, нежели в свое время перед нами – попасть на радио, привлечь к себе внимание. Если мы больше думали о музыке, то они больше думают о маркетинге.
ВЗГЛЯД: Согласны ли вы с тем, что такое положение неблагоприятно для творчества?
Д.Р.: Конечно, это большая беда. Но так обстоит дело во всем мире, так что ничего удивительного. Все есть, есть масса способов быть услышанным, есть средства распространения и доставки, есть Интернет. Нет одного – музыки.
ВЗГЛЯД: Есть ли у вас надежда, что она появится?
Д.Р.: Учитывая мнение, что все развивается какими-то волнами или по спирали, можно надеяться. Но такого, как в 1980-е, конечно, не будет.
ВЗГЛЯД: В начале 2011 года вы представили песню, посвященную событиям на Манежной площади, которые тогда были главной новостью. В связи с этим не могу не спросить, какие ощущения вызвал у вас недавний всплеск протестной активности перед выборами?
Д.Р.: Если говорить о простых, рядовых участниках этих выступлений, то я был рад тому, что люди могут иначе посмотреть на все происходящее.
ВЗГЛЯД: Не возникло ли у вас впечатления, что мы движемся к хаосу?
Д.Р.: А мы все равно движемся к хаосу, хоть с ними, хоть без них. Не обольщайтесь.