Повествование в картине двухслойно, двухъярусно.
Роды на поток
Он не просто сумел выжать из нас слезу посредством классического романа и голливудских шаблонов, но и дернул за нитки разумных узлов…
Украинка Ирина Ярошенко (Ксения Раппопорт), попав неизвестным для зрителей образом в Милан, становится проституткой и, что еще хуже, подневольным донором для бездетных матерей.
Ее сутенер, он же торговец новорожденными, заставляет Ирину за некую сумму вынашивать и рожать детей. Кроме того, он занимается тем, что можно назвать и «сексплуатацией», но лучше – сексуальным рабством за деньги.
Девушка сбегает из этого мира, но воспоминания не оставляют ее. Их продолжительность увеличивается с развитием повествования. Сцены насилия, прежние «будни» в фильме показаны в нарочито ярком, почти глянцевом свете. «Я свела счеты со своим прошлым, но прошлое не свело счеты со мной», – произносит вслух героиня.
Ирина ищет своего последнего ребенка и, предположительно, находит его в семье ювелиров. Однако неожиданно (не только в сознании, но и в реальности) появляется сутенер, который требует от нее определенной услуги, обещая исчезнуть.
Импорт-экспорт
Торнаторе сумел рассказать нам историю. Тем не менее, это сыграло с его творением злую шутку. Ход событий, сюжет, нарратив доминируют над визуальной реальностью, создаваемой кинематографом.
«Незнакомка» не выросла из литературы. Якобы сложное повествование – это скорее уловка, позволяющая выбраться из классической верстки событий.
Но это лишь внешний эффект, подобная сложность – лишь способ сильней раззадорить интригу, придать остроту, втянуть зрителей в ритм безутешной Ирины, мечущейся между сумой и семьей, семьей и тюрьмой и так далее.
Социальный аспект этой ленты заставляет вспомнить об «Импорте-экспорте» Ульриха Зайдля. Лента австрийца уже в этом мае выйдет в российский прокат.
И в «Незнакомке», и в названной нами картине главная героиня – украинка, уехавшая в Европу (настоящую, не постсоветскую) в поисках лучшей доли.
Отсюда – и обстоятельства, детали, подробности. Иногда проскальзывают русские и украинские выражения, звучат славянские песни. Интересное совпадение – обе героини поют эти песни по телефону.
Впрочем, «Импорт-экспорт» значительно более «кинематографическое» и современное произведение», нежели «Незнакомка». Однако последняя содержит те психологические моменты, каких нет в австрийской ленте.
Помимо флэшбеков кино Торнаторе запомнится тем, что Ирина блуждает по собственному сознанию, словно по дому и городу. Она гуляет по комнатам, улицам, трогает вещи, видит людей.
Различные образы овеществляются с различной скоростью, и эта оживающая фактура начинает угрожать героине, заставлять оборачиваться на улицах, загонять ее в угол, подвешивать к потолку, издеваться.
Внутренние ландшафты
Мир Ирины, как палуба, снова качается. Множащиеся катастрофы намного страшнее, к примеру, рухнувшего картонного домика в «Вечном сиянии чистого разума». Мишель Гондри также снимал разнообразие внутренних ландшафтов, но делал это деликатнее, чем Торнаторе.
Итальянец, что видно, стремится нас впечатлить и разжалобить. Однако за этим печальной вуалью заметно и то, что не может не радовать, без чего лента стала бы обычным психологическим триллером.
Мы все же увидели авторскую реальность, так или иначе связанную с современностью.
За музыкой Морриконе и криминальным флером итальянских картин 1970–1980-х годов (сутенера играет Микеле Плачидо, вот уж «привет» всей эпохе) скрывается современность, нам близкая и понятная.
Автоматизация греха, виртуальность и дистанционность общения, массовая культура как временная анестезия от постоянной боли – все это заставляет нас, зрителей, быть сопричастными картине.
Это заставляет ценить Торнаторе за то, что он не просто сумел выжать из нас слезу посредством классического романа и голливудских шаблонов, но и дернул за нитки разумных узлов. «Незнакомка» знакомит нас с нашим же временем.