Как дать отпор России? Вот главный вопрос, который занимает сейчас умы западных политиков и прессы. Обама слабак, Европа эгоистична и близорука, Россия ненасытна, надо как-то остановить Путина, который, впрочем, повторяет ошибки Наполеона и Гитлера и все равно проиграет – примерно так мечется атлантическая мысль от Вашингтона до Брюсселя.
Это было безусловное поражение американской армии – чуть ли не единственное в ее истории
Про Гитлера вообще просто замечательно – это написал Foreign Policy: дескать, у Путина такая же «высокомерная уверенность, что он контролирует ситуацию и имеет возможность определять сценарий, по которому остальные будут послушно играть назначенные роли». Но, как уверен автор, «украинцы вполне могут начать партизанскую войну вроде той, что афганцы вели против советских оккупантов. НАТО, возможно, и не станет отправлять свои войска на защиту Украины, но российское вторжение подстегнет военные расходы Запада, за которыми России с ее куда более слабой экономикой и близко не угнаться».
Статья в Foreign Policy вышла 14 апреля, а 13-го по CNN выступал человек, который в 1979 году говорил про Афганистан: «Теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою Вьетнамскую войну». Тогда Збигнев Бжезинский говорил это президенту США Картеру, у которого был советником по национальной безопасности. В минувшую субботу профессор снова вспомнил про Вьетнам – заявив, что Америка должна помочь украинцам оказать сопротивление России, то есть еще раз устроить нам Вьетнам, уже второй раз на памяти старого поляка.
Еще до Збига с предложением поставить Украине легкое оружие выступил сенатор Маккейн – но Бжезинский идет дальше, он говорит вообще о поставке вооружений и призывает объявить о таком намерении как можно раньше, чтобы Россия знала об этом: тогда, дескать, русские «хорошо подумают, прежде чем начинать такое крупное предприятие». Оправдывая такую политику, Бжезинский напоминает, «что произошло во Вьетнаме – мы потеряли тысячи и тысячи человек в войне с вьетнамцами. А кто их вооружал и перевооружал? Россия. Они не считали это затруднительным, потому что полагали, что таким образом защищают свои международные интересы, при этом не принимая непосредственного участия в войне». То есть мстить России за поражение США во Вьетнамской войне становится просто какой-то навязчивой идеей профессора. Но если в первый раз ему это отчасти удалось, то сейчас у Запада нет ни малейших шансов на втягивание России в войну. Не говоря уже о том, что поставки вооружений украинской армии, которая уже скоро окончательно выйдет из-под контроля временной киевской власти, жалкое и бессмысленное действие, которое, даже если бы США на него решились (что невероятно), никак не помогло бы ни киевским временщикам, ни планам Запада по удержанию контроля над Украиной.
Ни второго Афганистана, ни третьего Вьетнама на территории Малороссии Бжезинскому увидеть не доведется
Чем вообще был Вьетнам? Это было безусловное поражение американской армии – чуть ли не единственное в ее истории (провал небольших операций, вроде Сомали в 1993 году, не в счет). Она не смогла победить в колониальной по своей сути войне – потратив на это больше десяти лет и потеряв десятки тысяч солдат. Вьетнамцы, которые до этого разбили французов, а после этого – китайцев, оказали ожесточенное сопротивление США – и вынудили их уйти из южной части своей страны. СССР (и в меньшей степени Китай) помогал Вьетнаму – причем не просто оружием, но и специалистами (военные советники, летчики, ПВО), то есть неофициально воевал с США – о чем Бжезинский как бы забыл.
Помогал потому, что это полностью отвечало и политике СССР, направленной на поддержку освободительного движения народов Азии и Африки против западного империализма, и целям сдерживания американского глобального наступления на страны соцлагеря и СССР в частности. США хотели уничтожить вьетнамских коммунистов – в итоге не только не смогли сохранить своих сателлитов на юге, но и приобрели вьетнамский синдром, вызвавший крупнейший внутриполитический кризис в самих США. Да, в 80-е годы США смогли устроить СССР «наш Вьетнам» – но насколько же отличались интересы СССР в Афганистане от интересов США во Вьетнаме.
События в Афганистане, нашем соседе, имели прямое отношение к безопасности СССР (достаточно напомнить, что Северный Афганистан и республики Средней Азии населяют одни и те же народы) – мы не стремились выйти к Индийскому океану или превратить его в 16-ю республику. Апрельская революция 1978 года, в результате которой к власти пришли коммунисты, вообще произошла безо всякого участия Москвы – и начавшееся потом обострение внутриафганских противоречий, в которые стали активно вовлекаться внешние силы, практически не оставили нам возможности отстраненно наблюдать за происходившим в Кабуле (к тому же в начале 1979-го произошла еще и революция в Иране, еще сильнее встряхнувшая весь регион).
Да, СССР мог избежать ввода войск в декабре 1979-го – но само решение об этом было вовсе не безумием или прихотью «кремлевских старцев», а вполне осознанным выбором, главным мотивом при принятии которого была забота о безопасности нашей страны и желание не допустить развала Афганистана и его превращения в англосаксонский плацдарм. А что делали США во Вьетнаме, когда пришли на помощь правительству Южного Вьетнама, которое проигрывало войну Северному?
Чем угрожало бы им объединение Вьетнама под властью Хо Ши Мина? Лишились бы военной базы в Сайгоне? Так на Филиппинах, Тайване, в Японии и Южной Корее у них все равно бы оставались крупнейшие базы. Может быть, дело в том, что американцы боролись за свою глобальную гегемонию? Окружали Китай? Хотели полностью контролировать Восточное полушарие и судоходство между Тихим и Индийским океаном? Боялись, что коммунистические и антиимпериалистические идеи перекинутся на другие страны Юго-Восточной Азии (как в итоге и произошло)? В любом случае, к безопасности самих США их война во Вьетнаме не имеет вообще никакого отношения – а вот к планам глобального господства имеет самое прямое.
То, что США мечтают превратить Украину во Вьетнам для России, не было никаким секретом задолго до начала нынешних событий. Вся политика англосаксов по сдерживанию России в постсоветский период на украинском фронте исходит из двух сценариев. Программа-максимум – закрепить отрыв Украины от России, интегрировав ее в евроатлантическое сообщество. Программа-минимум – в случае, если не удастся первый вариант, стравить Украину и Россию. Чтобы в результате кровь сделала невозможным воссоединение, а Россия или увязла на долгие годы в украинской трясине, или согласилась на финляндизацию Украины (о желательности для Украины участи Финляндии, бывшей в послевоенные годы как бы нейтральной страной между СССР и Западом, постоянно напоминает и Бжезинский). Россия прекрасно понимает все эти «придумки» атлантических геополитиков – и в своих действиях на украинском направлении исходит именно из желания ни в коем случае не допустить того, чтобы события развивались по их сценарию.
Сейчас мы находимся на той стадии украинского кризиса, когда ни о какой атлантизации Украины Запад (точнее, тамошние реалисты) не может уже даже и мечтать. Войны между двумя странами, как бы этого ни хотелось глобалистским старцам, Россия не допустит – пускай Бжезинский представит, что когда он с позиции шахматного игрока рассуждает о необходимости придать силы украинцам для их «сопротивления русским», речь идет примерно о том же, как если бы мы провоцировали Техас на войну с США. Россия не будет воевать с Украиной к радости хозяев уходящего миропорядка. Ни второго Афганистана, ни третьего Вьетнама на территории Малороссии Бжезинскому увидеть не доведется – потому что мы знаем, что мы один народ, с общей историей и общим будущим. Никому не угрожающий, но и своего не отдающий. И отчетливо понимающий планы и стратегию врага.