Ну вот, теперь и Новеллу Матвееву посчитали. Вы еще помните, кто такая Новелла Матвеева? Поэт, бард, герой советских шестидесятых:
«Жил кораблик веселый и стройный: / Над волнами как сокол парил. / Сам себя, говорят, он построил, / Сам себя, говорят, смастерил».
поэтесса Новелла Матвеева |
Да, да – та самая тетенька с голосом ребенка. Автор изумительных стихов, которые она бубнила под гитарный аккомпанемент еще более неловко, чем Окуджава. Непререкаемый авторитет для еще оставшихся в живых шестидесятников. Авторитет, который она не уронила еще и потому, что никогда не стремилась к публичности: хотите – слушайте мои песенки, не хотите – не слушайте.
Новелла Николаевна и в этот раз ничего такого не сделала. Скромно опубликовала свои новые стишки в «Литературной газете», которую уже давно никто не читает. Я даже не удивлюсь, если инициатива публикации исходила не от нее самой, а от сотрудников издания: все-таки 80 лет Матвеевой исполняется, нельзя пройти мимо.
Но вот беда: голос ребенка, который и раньше был способен не только на кухонную лирику, но и на «клевету на советский строй» – теперь постарел, обнаглел и совсем потерял правильные ориентиры. Подборку в «Литературке» объединяет одно: это заочная полемика с «прогрессивной общественностью» – жесткая и бескомпромиссная:
Нам ваш триумф – обида!
Нам ваша гордость – блажь!
Нам – ни к чему Таврида,
Чужд Севастополь ваш!
У нас ведь есть премилый
Отдельный понт и порт!
У нас в Майами виллы,
В Анталии – курорт…
Прогрессивная общественность, которая так любит жаловаться на травлю, обиделась и основательно попортила Новелле Николаевне юбилей. Публикация в «Литературке» разлетелась на тысячи проклятий: «Новелла для меня умерла как личность!» – и сотни снисходительных оправданий: «Ну, сошла старушка с ума, грешно смеяться над больными людьми, проявите сострадание».
Точно так же до этого в разряд престарелых дурочек угодила поэтесса Юнна Мориц, на стихах которой выросло полстраны. Юнна Петровна на восьмидесятом году жизни имела неосторожность переключиться с детской поэзии на политическую сатиру:
Да здравствуют бандеровцы, Волынская резня,
И Бабий Яр, и прочая фашистская возня,
Да здравствует Америка, Европа, их экстаз,
Фашистов отмывающий – до блеска высших рас!
Под грозное рычание, под бодрое мычание, под дружеское ржание автора этих строк препроводили в отсек для титушек, не приняв во внимание ни капельки былых заслуг.
Плевать, что в 1957 году Юнна Петровна была исключена из Литературного института «за нездоровые настроения в творчестве». Плевать, что накануне войны Мориц родилась в Киеве в еврейской семье, пережила страшную эвакуацию, чудом спаслась, и если она не имеет морального права писать о неофашизме, то кто тогда имеет?
Из горящего поезда / на траву / выбрасывали детей / Я плыла / по кровавому, скользкому рву / человеческих внутренностей, костей… / Так на пятом году / мне послал Господь / спасение и долгий путь…/ но ужас натек в мою кровь и плоть / и катается там, как ртуть!..
В стане общественности патриотической, к сожалению, труба не пониже и дым не пожиже. Поэт Александр Галич стал русофобом хотя бы посмертно, а многие успели огрести уже при жизни: Андрей Макаревич* – за свои политические куплеты и концерты по ту сторону новороссийского фронта; Лия Ахеджакова – за публичные проукраинские заявления; писатели Людмила Улицкая и Владимир Войнович – за подпись под обращением к Владимиру Путину с требованием «прекратить агрессию» против соседнего государства. Сейчас вот еще Гребенщиков сгоняет в декабре на концерт в Киев – и тоже туды его.
Пока мы честь по чести
Ругали нашу власть,
Россия с нами вместе
Смеялась, подбочась.
И вдруг необъяснимо,
Как гром средь бела дня,
Россия после Крыма
Свихнулась сразу вся.
Это уже Юлий Ким – еще один поэт, затоптанный на ринге политической борьбы. Да, мне тоже не нравится его «Песенка пятой колонны». И фарисейское брюзжание Макаревича противно.
Да и Юнна Мориц, честно говоря, больше нравилась во времена стихотворений типа «Обняла ромашка / Белую ромашку, / И стоят в обнимку – / Сердце нараспашку!».
Но я терплю. И вам велю. Потому что культурные чистки не намного лучше этнических. Потому что не надо бить тарелки, которые не мы мастерили и из которых ели миллионы наших предков и современников. Потому что национальная культура – это хрупкий сервиз, который дается нам в единственном экземпляре, другой не купишь, придется потом руками жрать.
Великая культура никогда не делается единомышленниками, и уж тем более – приятными людьми. Творческие личности вообще по природе своей отвратительны. Они сделаны из теста, замешанного на самолюбии, которое, как и любая шиза, испытывает весеннее обострение (в молодости) и осеннее (в старости).
Они обожают ругаться, но самые мудрые из них все-таки делают это не до полного взаимного уничтожения. И уж конечно эти люди ни хрена не понимают ни в политике, ни в экономике, ни в международных отношениях. Но других писателей у нас для нас нет, других музыкантов у нас для нас нет, других актеров у нас для нас нет – терпите!
Что было бы с русской литературой, если бы ее причесывал под свою гребенку Белинский? А чем бы мы наполняли сегодня Русский музей и Третьяковскую галерею, задави наши предки на корню неблагонадежных передвижников? А нерукопожатного Мусоргского почему терпели в «Могучей кучке»? Он же, подлец, прославлял самодержавие!
А Гоголь? Даром что хохол: в раннем «Тарасе Бульбе» у него один сплошной великодержавный шовинизм, а в поздних «Выбранных местах из переписки с друзьями» – непроходимое мракобесие. Долой их всех из нашего многоуважаемого шкафа! Чехова, кстати, тоже долой: воспевал, подлец, упаднические настроения вымирающего класса, глушил, зараза, бодрый русский дух.
Але, граждане! Вы с чем вообще хотите остаться?! С творчеством Стаса Михайлова и группы «Блестящие»? С дубинками и набедренными повязками? С калашами и «Градами»?
В мире есть много стран, где этого добра в изобилии. Может, вам сразу туда?
* Признан(а) в РФ иностранным агентом