Россия все дальше продвигается по пути бюджетных сокращений. Уже год назад были предприняты первые шаги в направлении «жесткой экономии». Именно так принято называть экономическую политику, основанную на сокращении государственных расходов и повышении материальной нагрузки на население. Лучше всего она опробована на юге еврозоны.
Государство отказалось от крупномасштабной (пусть даже только кредитной) поддержки спроса
Правительство официально объявило о том, что российский бюджет пора урезать. Особенно много в нем социальных расходов, совершенно лишних с точки зрения приверженцев неолиберальной экономической школы. В 2014 году федеральные расходы на образование предполагается срезать на 16%, а на здравоохранение – на 25%. Под ударом либеральных реформ остается Академия наук, затраты на институты которой считаются не слишком нужными. В российской экономике как господствовал, так и господствует сырьевой сектор с его скромными запросами в технологиях.
Военные траты под нож не пойдут, хотя при избытке денег в этой сфере управленец средней руки на военном предприятии может получать зарплату в 300 тысяч рублей, а рабочий или инженер – в 15 тысяч рублей. Экономия, вероятно, расставит приоритеты и здесь. Можно предположить, что низкооплачиваемый и наиболее полезный персонал может потерять в доходах. Что касается медицины, образования и науки, то, по мнению либералов, они ничего не должны получать, раз не могут сами зарабатывать на рынке. Разве ученые, врачи и учителя не паразитируют на казенных расходах? Вероятно, так рассуждают многие чиновники.
Однако экономию нельзя рассматривать только как способ ужать расходы под влиянием ухудшения внешней и внутренней конъюнктуры. Неверно понимать ее также как слепое следование догматам «свободного рынка», которые учат: если что-то или кто-то не может существовать на рынке, то и вообще быть его не должно. Можно также вспомнить слова Маргарет Тэтчер, что такого явления, как общество, не существует. Почему она так сказала? Потому что коллективные запросы людей, обязанности, которые они возлагают на государство – это не готовность раскрыть кошелек и платить за услуги, а понимание своих прав. Зачем нужны налоги, если они не идут на бесплатную и качественную медицину и образование для всех?
«Жесткая экономия» – это антикризисная политика. Она должна подразумевать не только сжатие расходов бюджета под ударами хозяйственных проблем, но и план выхода на рост. Либеральные экономисты, наверное, уже устали говорить о том, что инвестиции не идут в Россию, поскольку заработная плата слишком велика. Наготове у либералов предложение: девальвировать рубль. Однако такой шаг ударит сразу по многим сферам, в частности он ударит по банкам и рублевым капиталам бизнеса. Для такой политики есть неоконсервативная альтернатива, это «жесткая экономия».
Евросоюз продвинулся по пути «жесткой экономии», наверное, дальше всех в мире. В странах еврозоны (особенно южных) сокращение бюджетных расходов, увольнение работников госсектора и урезание им заработной платы действительно улучшило инвестиционный климат как его понимают неолибералы.
Еврочиновники делают одно оптимистическое заявление за другим. Глава греческого правительства Антонис Самарас, как только уровень безработицы в стране поднялся до 30%, заявил, что в 2014 году в экономике начнется подъем. Однако такие «пророчества» делались уже много раз. Пока же, несмотря на удешевление рабочей силы и рост предложения рабочих рук, инвесторы не спешат делать вложения. «Жесткая экономия» даже дала им средства: выкачанные из населения деньги, как и сэкономленные, идут на подпитку банков. Те предпочитают участвовать в биржевых спекуляциях, но не кредитовать индустрию.
«Жесткая экономия» в Европе дает не совсем те плоды, что обещали власти и либеральные экономисты публике. Увольнения в госсекторе провоцируют увольнения в частной сфере. Безработица растет. Спрос сжимается. И это, вполне логично, не приводит к росту новых производств. Бизнес получил благодаря «жесткой экономии» возможность сократить затраты на оплату труда, но это не подарило ему новых потребителей.
Таковы уроки Европы. Но в России не стараются их выучить, да и просто прочесть не согласны. «Бережливость» усилила экономические проблемы всюду и нигде не привела к оживлению. Саммит G20 прописал ее всем странам, как ее рекомендует МВФ. В итоге «жесткая экономия» будет давить на спрос во многих странах, что никак нельзя оценить как основу для роста мировой экономики. В России пока запущен только бюджетный блок «экономии» (роста налогов на потребителей пока не запланировано). Статьи расходов же намечено резать на 5–10%.
Формально дело состоит в приведении трат в соответствие с состоянием экономики.
Фактически будет создан механизм усиления проблем в ней. По данным Росстата, промышленное производство в России за первую половину 2013 года почти не выросло, но и не оказалось отрицательным. На деле оно уже сокращается, и перепроизводство видно во многих областях, особенно в сфере недвижимости. Осложняет дело и приток иностранных товаров, натиск которых на рынок усилился из-за вступления России в ВТО. Государство отказалось от крупномасштабной (пусть даже только кредитной) поддержки спроса. Оно сделало выбор в пользу «жесткой экономии». И это обещает стране европейский сценарий спада.
«Жесткая экономия» приведет экономику России в депрессию. Спад пока носит медленный характер. Он зародился в 2012 году, начался в 2013 году, а в 2014 году он может ускориться благодаря политике «бережливости». Это известно наперед. Эксперимент уже поставлен в еврозоне, и нас ожидает лишь его повторение. Сокращение экономики приведет к росту безработицы. Реальная, а, возможно, и номинальная заработная плата понизится. Привлечет ли такая панорама инвесторов? Без сомнения, нет. Зато вопрос об изменении экономической политики встанет остро.
Уже ясно, что мировая торговля не вытянет Россию из болота проблем в экономике. Однако путь «жесткой экономии» тоже не приведет к успеху.