Об этом нам сообщил сайт islam.ru: «Этика обращения с Кораном не предполагает вырывание из него страниц и прогулки с ними на руках». Я бы отнесся к этой истории аккуратно, потому что может оказаться, что все это фейк, лихая шутка.
Но круги от этой шутки уже поплыли по воде.
Если смотреть на сетевую бурю и комментарии множества людей, то становится понятно, что эти комментаторы относятся к Крокодилу совершенно серьезно.
(фото: islam.ru) |
Во-первых, совершенно непонятно, держит ли Крокодил в руке страницу из Корана. Многие люди выразили в этом свое сомнение. Причем многие считают, что это больше похоже на иврит. Один мой товарищ утверждает, что это правила пользования израильским трамваем. Но он человек такой, что подметки на ходу режет.
Впрочем, всякий может убедиться: я это изображение вырезал из приведенной на сайте картинки.
(фото: islam.ru) |
Хотя листик в руках Крокодила действительно какой-то странный. Не похож на обычную газету, которую должен читать гражданин, пусть и Крокодил, на аллее Таврического сада в 1921 году.
Во-вторых, встает вопрос, кошерен ли Крокодил? И халялен ли он? Сдается, что он все-таки животное нечистое, хоть и вкусное. Копыта у него не раздвоены, и жвачки он не жует. Священных книг я ему бы не доверил. Разве правила пользования трамваем.
Да и у Чуковского Крокодил, появляющийся в разных стихах, не то чтобы уж доброе существо – он и жабу проглотил, то солнце, а то и напал на Петроград, так что пришлось несколько раз вызывать доблестного Ваню Васильевича.
Как ни странно, еврейская тема нашему Крокодилу ближе по происхождению. Сам Чуковский был из Одессы, учился в одной гимназии с будущим знаменитым сионистом Жаботинским, да и в нем самом, по слухам, текла еврейская кровь.
Но если вернуться к Крокодилам в русской литературе, то обнаруживаешь их множество – от древних историй до сатирического рассказа Достоевского. И все не очень толерантные.
Во времена «Мойдодыра» был популярен и другой, вовсе неприличный крокодил женского рода:
По улицам ходила
Большая крокодила.
Она, она
Зеленая была.
Во рту она держала
Кусочек одеяла.
И думала она,
Что это – сало.
Увидела француза
И хвать его за пузо.
Она, она
Зеленая была.
Увидела китайца
И хвать его за... ногу.
Она, она
Голодная была.
Это и вовсе разжигание межнациональной розни.
Но шутки в сторону.
Мы находимся накануне принятия законопроекта об ужесточении ответственности за оскорбление чувств верующих, где есть, в частности, и такие слова: «Публичное осквернение религиозной и/или богослужебной литературы, знаков и/или эмблем мировоззренческой символики, а равно их порча».
С законами такого рода у нас сущая беда – в них огромное количество общих мест и интуитивно определяемых понятий. Например, «публичное оскорбление, унижение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний религиозных объединений, исповедующих религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России, а равно как публичное оскорбление религиозных убеждений и чувств граждан» сразу вызывает вопрос – а где этот список религий? Входят ли в них (к примеру) шаманические практики Крайнего Севера? И нет ли тут какой дискриминации, если развалить часовню нехорошо, а снести столб с оленьим черепом – можно? Что делать с русскими былинами, в которых добрые молодцы известно что делают и известно с кем.
Перед тем как занести пальцы над клавиатурой, испытываешь нешуточную опаску.
И, чтобы два раза не вставать, расскажу примечательную историю: в повести Аркадия и Бориса Стругацких «Понедельник начинается в субботу» есть такой герой – Саваоф Баалович Один. Он обладает невиданной магической силой, может все – но условием получения этой силы оказывается «требование, чтобы чудо не причиняло никому вреда: «Никакому разумному существу. Ни на Земле, ни в иной части Вселенной. А такого чуда никто, даже сам Саваоф Баалович, представить себе не мог. И он навсегда оставил магию и стал заведующим отделом Технического Обслуживания».
Так и тут – желание никого не обидеть и никого не оскорбить в предельном случае приводит к запрету всякого высказывания. Любого. Устного и письменного. А также иллюстрированного.