Автор, по закону жанра несколько раз подчеркнувший, что сам он никак не является лицом с этой самой нетрадиционной ориентацией, обратил внимание на несчастных детей и подростков. Те, мол, кто предрасположены к однополой любви, увидев, как общество нетерпимо к этому явлению, могут наложить на себя руки...
Взять хотя бы мужественного Геракла – и тот «дружил» с мальчиком по имени Гилас, и это далеко не единственный пример из античной литературы
Лихо завернуто, правда? Мол, подумайте хоть об этих цветах жизни, кровопийцы нетолерантные: если примете закон – будете повинны в детоубийстве...
А между тем всё ровно наоборот.
Взять хотя бы феномен подростковых самоубийств. Моя бабушка до сих пор, слава Богу, жива – ей 86 лет. Из них почти полвека она проработала в системе среднего школьного образования завучем. Так вот недавно я специально спросил её о подростковых самоубийствах: слышала ли она прежде о таковом явлении? Думаю, не требуется описывать ответ на этот риторический вопрос.
Участившиеся подростковые самоубийства – это трагедия именно новейшего времени, ознаменованного победой вседозволенности в половой сфере. Наряду с ней всё больше и больше разрушается семей, не успевших собственно и создаться, а молодёжь, чувствуя опустошённость из-за ужасных экспериментов, творимых над собой, всё чаще доходит до такого страшного конца.
Именно ужасным, калечащим экспериментом будет пробное участие в разврате, подсказанное опытным «другом» в кризисный момент. Такой опыт калечит человека больше, чем другие падения юности, оставляя на душе рану на всю жизнь. Уже сейчас видно, что содомия стала модной среди молодёжи и является новой формой девиантного, асоциального поведения.
Увы, мы и наши предки оказались настолько «испорчены» православным христианством, что теперь даже теряемся, когда нас спрашивают, почему, собственно, содомия – это противоестественный грех, а с её пропагандой следует бороться? Есть некоторые положения, которые настолько очевидны, что их как-то сложно обосновывать. Чёрное – это чёрное, у треугольника – три угла, а нормальное половое влечение, вложенное в нас Богом, – это влечение именно противоположных полов.
Когда Стив Джобс сотоварищи создавал свой «айпод», он вовсе не подразумевал, что им будут забивать гвозди или использовать как подставку для раскалённой сковородки – это очевидно всем, поэтому никто не станет так поступать, а если и решит вопреки инструкции поэкспериментировать, то, конечно, не станет жаловаться на поломку и предъявлять гарантийный талон. Так и человек, являющийся бесконечно более сложным и хрупким созданием, нуждается в адекватном предназначению образе жизни для своей души. Иначе – гибнет духовно, накапливая в себе радиацию греха и предвкушая ад уже здесь, при земной жизни, постепенно превращаясь в страшного и никчёмного Голлума, уже не способного ни на что созидательное.
Может, кто-то тоскует по дохристианской античности, где обсуждаемые гнусности были в норме и подвергались лишь лёгкому порицанию?
Ну что ж, вперёд, только следует помнить несколько вещей. Во-первых, простой и убедительный тезис о том, что «если чего-то ну очень хочется, то можно», может иметь продолжение где угодно, например, в педофилии, которой в античные времена тоже было предостаточно. Взять хотя бы мужественного Геракла – и тот «дружил» с мальчиком по имени Гилас, и это далеко не единственный пример из античной литературы...
Кстати, насчёт педофилии: если мыслить в заданном «гоможалетельном» направлении – может, она тоже является какой-то уникальной формой сексуальности, и некоторые к ней генетически предрасположены, и поэтому педофил от нормального человека отличается так же, как правша от левши? Только посмотрите, как страдают люди с такой «сексуальной ориентацией»: их ждёт и общественная ненависть, и многолетние сроки заключения в, мягко скажем, не совсем комфортных условиях – а более 90% педофилов вновь и вновь совершают рецидивы.
Во-вторых, даже античные развратники не додумались придавать своим отношениям какой-либо статус и устраивать публичные шествия и прочие акты самопиара для демонстрации своего психического отклонения и коллективного самовнушения, что оно – норма.
Ну и в-третьих, во времена Транквилла не было у гомосексуалистов такого безумного желания «усыновлять» детей в свои «семьи», как это делают сейчас.
Мне безмерно жаль тех весьма немногих людей, кто страдает такими отклонениями. За время моего недолгого пастырского служения мне раза 3-4 доводилось общаться с гомосексуалистами, они приходили побеседовать или исповедоваться. Там одна боль от самого себя и уныние из-за наклонности, превратившейся в дурной навык, а затем и в природу.
Но моя жалость и желание помочь не будут противоречить праведному гневу с исками в суд или же другими мерами более грубого характера, если подобный страдалец не захочет ограничить свой промискуитет и начнёт вместо уроков в школе с упоением рассказывать об однополой любви моим детям.