11 ноября новый премьер-министр Грузии Бидзина Иванишвили отправился в свою первую заграничную поездку в Брюссель. Главе грузинского правительства, помимо внутренней легитимации, нужно признание зарубежных партнеров. Однако получить его будет непросто. Для этого премьеру придется выдержать конкуренцию с собственным президентом, не желающим утрачивать свои позиции на Западе.
Политическая монополия Саакашвили нарушена, но сдавать свои позиции он пока что не собирается
Практически сразу же после утверждения на посту главы национального правительства Бидзина Иванишвили начал демонстрировать, что и он лично, и члены его кабинета не собираются ограничивать свою деятельность вопросами экономического развития и социальной сферы. «Грузинская мечта» идет путем, которым ранее следовали многие постсоветские политические партии. Едва перестав быть оппозицией, они претендуют не на отдельный сегмент власти, а на полный контроль над «командными высотами». И во внутренней политике такая заявка сделана более чем определенно. Это уже проявилось и в заявлениях по автономии Аджарии, и в проекте бюджета, предусматривающем сокращение ассигнований на президентский аппарат и нужды столичного города (мэром которого является соратник Михаила Саакашвили), и в уголовном преследовании экс-министра внутренних дел.
Затем наступил черед внешней политики. Этой сфере действующий президент Грузии уделял огромное внимание. В его легислатуру кавказская республика получила известность, не соответствующую роли и значению этой страны в мировой экономике и международных отношениях. Почему и какой ценой – отдельная тема, выходящая за рамки одной статьи. Как бы то ни было, а в последнее десятилетие Грузия в мире фактически отождествлялась с именем Саакашвили. И для нового правительства в Тбилиси это, конечно же, является серьезным вызовом. И на российском направлении, и в отношениях со странами Запада. Поэтому первые шаги кабинета Иванишвили во внешней политике как раз нацелены на то, чтобы разорвать связку «Саакашвили – Грузия». Что касается России, то здесь слишком много ограничителей для того, чтобы ожидать каких-то серьезных прорывов. Отсюда и довольно осторожные действия и заявления, адресованные Москве, типа предложения возобновить железнодорожное сообщение через Абхазию или назначения специального представителя по улучшению отношений с РФ.
Запад – иное дело. Это стратегический партнер Грузии. Про европейскую и североатлантическую интеграцию команда Иванишвили говорила не меньше, чем «Единое национальное движение». И на этом направлении задача принципиально отлична от той, что ставится в отношениях с Россией. Здесь Тбилиси важно не ослабить партнерство, а если возможно, то и придать ему новую динамику. И для нового премьера это непросто в силу двух причин. Во-первых, в определенных политических кругах ЕС и США есть подозрения и сомнения относительно мотивов Иванишвили. Во-вторых, команда действующего президента много лет приучала западное общественное мнение, политологов и дипломатов к тому, что альтернативы победителю «революции роз» нет. Что только он способен привести Грузию в НАТО и в более отдаленной перспективе в «единую Европу». И эти наработки Саакашвили пытается использовать сегодня, когда его положение внутри страны сильно покачнулось.
Интересно, что практически синхронно с премьером в Европу отправился и президент Грузии. Отметим мастерство протокольных служб первых лиц кавказской республики. График встреч и выступлений Саакашвили и Иванишвили составлен так, что они нигде не пересекаются, хотя и охватывают примерно один и тот же круг лиц и организаций. Каждый проводит свою собственную презентацию Грузии. И если премьер заявляет о неизменности внешнеполитического выбора страны, следовании курсу на североатлантическую интеграцию, то президент высказывает публично свои опасения по поводу будущего своей страны. Совсем не случайно Саакашвили принял участие в сессии Парламентской Ассамблеи НАТО в Праге. В свое время эта структура признала Абхазию и Южную Осетию территориями, «оккупированными Россией». В чешской столице Саакашвили заявил о том, что Грузии понадобятся натовские «зоркие глаза и накопленный опыт», чтобы помочь ей не свернуть с магистрального пути. При этом премьер-министр пытался продемонстрировать свою уверенность, публично выражая сомнения в целесообразности параллельного визита Саакашвили.
Какие последствия может иметь такая «двойная внешняя политика»? Прежде всего, она показывает, что процесс смены власти (тем паче успешной смены власти), о котором столь долго говорили профессиональные «транзитологи», пока что не завершен. Интересная деталь. Посол Грузии в ЕС и представитель этой страны в НАТО не встретили в Брюсселе председателя национального правительства. При этом Григол Мгалоблишвили, представитель кавказской республики в Североатлантическом альянсе, отправился в Прагу встречать Саакашвили. Впрочем, никакого особого секрета этот демарш не содержит. Большинство грузинских дипломатов в Европе были назначены на свои посты действующим президентом страны.
Кстати, сам Саакашвили уже произнес слова о «двоевластии» в стране. И если во внутренней политике это уже проявилось в различном отношении к уголовному преследованию Георгия Каландадзе, начальника Объединенного штаба Вооруженных сил Грузии (он был отпущен судом под залог), то на международной арене такое двоевластие выражается в борьбе за большую (ударение на первом слоге – С. М.) легитимность на Западе. Иначе зачем двум высшим должностным лицам государства синхронно встречаться с одним и тем же набором европейских политиков, занимаясь явным или латентным противопоставлением друг другу. Хотя слово «друг» в данном контексте – не самая лучшая дефиниция.
Между тем «двойная» внешняя политика ослабляет позиции Грузии там, где ее истеблишмент хочет обратного. Просто потому, что и ЕС, и НАТО видят неустойчивость и уязвимость своего стратегического партнера. А значит, и шансы на скорую сдачу натовского экзамена становятся меньшими. Не зря ведь скандал вокруг Каландадзе привел к тому, что запланированный на конец ноября визит членов военного комитета НАТО был отложен. Партнерам Тбилиси нужно время для лучшего уяснения новых реалий, сложившихся после парламентских выборов и в преддверии президентской кампании 2013 года.
Политическая монополия Саакашвили нарушена, но сдавать свои позиции он пока что не собирается. Все это могло бы подтолкнуть Москву к более активным действиям. Ведь имеющиеся неопределенности дают возможности для выдвижения своих предложений по нормализации. Никто не говорит, что это должны быть какие-то неоправданные уступки или отход от собственных интересов. Но более четкие формулировки были бы полезны.