Но гул – не мелодия. Не симфония. Даже не гаммы на балалайке. Он не информативен.
Давайте вникнем, а чего такое там запретили? Такое ценное, трепетно-необходимое? А «Энциклопедию самоубийств». Таковую можно было скачать на торрент-трекере – и хоть следовать ее подробнейшим указаниям, когда лезешь в петлю, хоть предотвращать, вынимая; энциклопедия же. Пролетарская пушка – удачно стреляет в обе стороны.
Шахтеры–то крепкому слову цену знают, на пятачки не разменивают. А волнуются больше почему-то бесполые эстрадные звезды, обитатели теледомов всяческой терпимости
Добро бы невеселую, но высокохудожественную книгу Чхартишвили «Писатель и самоубийство» запрещали. Что было бы и глупо, и недальновидно, и подставляло бы идиота-чиновника. Но, граждане высокоинтеллектуальные защитники устава суицидника срочной службы, в чем ваша логика? В том, что нас не прикроешь, сайт переедет? В том, что нарушается свобода слова? В том, что жить или подыхать в петле – личное дело каждого? А ребенка? А неразумного, а больного?
Недавно дискутировал в эфире «КП» с молодым популярным блогером на эту тему. Чем-то напоминавшим меня самого в молодости. На мой прямой вопрос, что он выберет – запрет, который убережет хоть пару-тройку дурочек от безвременного полета в окошко, или свободу читать и прыгать – он выбрал свободу. И начал нести привычную околесицу (строить изощренную концепцию) о том, что выпрыгивают дурочки не из-за интернета, а из-за недальновидной политики Кремля, Думы и правительства в сфере образования, воспитания и культуры. (Что, кстати, заметим в скобках, резона не лишено). А также намекать, что закрывать будут не педофильские сайты, не инструкции по варке разного пойла, а прихлопывать политических оппонентов без суда и следствия. 37-й, короче. Ну да, он-то помнит.
Я же выбрал спасенных дурочек – даже ценой удаления ценнейших руководств, очевидно, составляющих великое культурное наследие нового виртуального времени, типа «Как сварить суп из конопли». Вот, собственно, вся разница.
Заметьте, торрент-трекер (оставим пока побоку, что он сам – гигантское противоправное чудовище, существующее в расщелине международных законов об авторском праве и свободе самовыражения), едва получив предупреждение, «Энциклопедию» и поваренную конопляную книгу удалил. То ли связываться не захотел. То ли... А вот тут интересный есть поворотик.
А может, он давно помышлял удалить, да... Да спрос был. Скачивали потихоньку, варили, выпрыгивали. И те, кто получает с трекера маржу, отлично понимают, что неблагое дело делают. Но прибыльное. Запрет же очень способствовал первым признакам очищения от того, что собственным детям не показывают. Пока не замаячила даже легкая угроза пресечения финансового ручейка, там не торопились удалять то, что гадко, мерзко, двусмысленно, но скачивается! Скачивается, ёпть!
Кстати, о «ёпть». Употребляю это выражение, вовсе не боясь подставить ВЗГЛЯД под очередной закон о запрете мата в СМИ. А вслед за рецептом супа из конопли наши товарищи-законотворцы взялись и за, по-беловски говоря, «угловатое российское слово из трех букв». Творчески переработанные формы понятных нам с малолетства выражений, вроде «хрен», «звездец», «ёлы-палы», «блин», «япона мать» и другие под железную пяту закона не попадают. И хорошо, ибо, на мой взгляд, они явственно свидетельствуют, что народ-языкотворец сам себя так ограждает от смрадно-прямолинейного выражения всякой мысли. Автору «ёкарного бабая» (да вы поэт, батенька) скучно говорить шестью словами и одним глаголом, он наверняка думал о детях, что бегают рядом. А не о свободе всякого слова, в том числе и матерного.
Тут я тоже успел принять участие в обсуждениях, и очень шумных. И опять натолкнулся на уже вполне великовозрастных, а оттого еще более ярых защитников бесцензурного словопрения в книгах и СМИ. Ну, и в театре, чтоб два раза не вставать. И в кино.
Об этой свободе, я заметил, больше переживают не шахтеры (на права которых в дискуссии, за их физическим отсутствием, был сделан упор как на основных носителей малого, но могучего). Шахтеры-то крепкому слову цену знают, на пятачки не разменивают. А волнуются больше почему-то бесполые эстрадные звезды, обитатели теледомов всяческой терпимости, какие-то отставные политики и опять-таки бледнолицые, очкастые, те, кому зачем-то в жизни позарез нужна возможность писать и произносить слово из трех букв как оно есть. Без запикивания.
Я их всё время спрашивал в стиле Хоботова из «Покровских ворот»: Саввушка, скажи, тебе-то зачем это надо? Но интеллигентные люди, прекрасно знающие, какой-такой древнеславянский корень поджидает нас в словах «удача», «удочка», «удовлетворение», почему-то отказывали себе и другим в удовольствии добровольно не грязнословить. Они упрямо твердили: закон работать не будет. А некоторые прямо распалились и говорили: ни (пи-и-ип) работать не будет!
Пусть я буду трижды недемократичный и семижды нелиберальный, но уверен, что штраф, который тут же был бы вынесен участнику дискуссии, несмотря на сугубо материальную природу, стимулировал бы работу мысли, помог осознать нелепость и пагубность его поведения, а именно: чего это я? Может, пусть сработает во мне самоограничение? Зачем я его давлю в себе? Ради чего? Чего пестую и тешу, когда произношу привычное, но от того не менее грязное оскорбление?
Этот вопрос – про себя внутреннего – он очень непростой и скользкий, но надо его в дискуссию заводить. Ну вот, к примеру, есть такой сайт на просторах интернета, на котором собраны всяческие фильмы, от социалистической продукции студии ДЭФА до шедевров, осененных лавровыми венками мировых фестивалей. Что же их объединяет на этом сайте, кроме стопроцентной легальности контента – в том смысле, что это не подпольная продукция, про авторские права не знаю? Ну, догадайтесь. Ну, напрягитесь. Ладно, скажу. Навскидку – а там фильмов сотни, за год не пересмотришь, в каждом есть хоть коленка детская, а голая. Хоть пионерка, но купающаяся. Не говоря уж о разных вполне доступных Кларках и их «Детках». Принцип подбора ясен.
Так и вижу: пришла туда чрезвычайная комиссия крушить, жечь и запрещать. А навстречу ей – встречный пал критиков и искусствоведов. Которые: не замай! Это шедевр. Это невинно. Это очаровательно. Это критика образа жизни. Это право на самовыражение. Это протест против тоталитаризма. Короче, пока вы там спали, это все уже можно! Поняли? Можно!
Было нельзя. Читать без слез и смеха список фильмов, которые по цензурным соображениям были положены на полку Голливудом, нельзя. То есть мы себе на данном этапе цивилизационного развития очень многое разрешили: читать, писать и шутить в «Камеди-клабе» про наркоту, показывать голоту, взаимоотношения мы строим без половых предрассудков, что ныне снимает какой-нибудь Гринуэй, даже Стас Тыркин рассказывает как-то застенчиво, в интернете есть всё, а в этом всём есть и всё самое плохое (оно же самое скачиваемое). И все, что делают с девушкой с татуировкой дракона, и все, что в отместку делает девушка с татуировкой дракона, потребляется миллионными тиражами и лошадиными дозами, и я очень боюсь, что тот, кто борется за свободу, борется только за эти вот... завоевания. Не хочет, не намерен, не видит смысла включать самоограничения. Самые прогрессивные из древних римлян тоже не хотели...
И только вопрос: а как же дети (в этом вопросе у древних римлян еще есть чего позаимствовать, дайте срок) – он еще останавливает. Но тут же погружает в бездну лицемерия: если нам всё это так надо, так важно, то как мы оградим от этого детей?
Моя любимая цитата на сегодняшний день – тоже из интернета: «Воспитывайте не детей, а себя. Дети неизбежно вырастут похожими на вас».