В моих собственных попытках играть в шахматы мне лучше всего удавались открытые мною комбинации четвертого типа, а именно жертвы, приводящие к собственному форсированному проигрышу. Спустя много лет я выяснил, что у меня нашлись знаменитые последователи, самым богатым из которых является лидер «Правого дела» капиталист М. Д. Прохоров.
Если бы союза М. Д. Прохорова с А. Б. Пугачевой не было, его нужно было бы придумать
Воскрешение мертвой партии (два срока подряд не пройти в парламент – это уже не клиническая смерть, это хуже) есть задача сама по себе нетривиальная. Не стоит утешать себя разговорами про административный ресурс, циковские чудеса, трудности с попаданием на 1-ю кнопку etc. Все эти чудеса и трудности есть, их наличие не облегчает задачу, но когда партии есть что сказать гражданам, если она способна затронуть чувствительный нерв общества, это приводит если не к изобилию думских мандатов – мы все-таки реалисты, – то, по крайней мере, к явственной положительной динамике в общественном восприятии. Причем если эта динамика весьма впечатляющая, если политику удалось поймать в паруса ветер истории, то административный ресурс оказывается совсем не всесилен. У КПСС тоже был ресурс и немалый – и что?
Если же динамика отрицательная (при изначальном трупном окоченении это непросто, но у наших политиков невозможного нет), то не нужно никаких коварных подговоров и наказуемых проделок. Достаточно предоставить дела их естественному течению. Кто прежде не верил, может убедиться, понаблюдав за политическим творчеством «Правого дела» им. М. Д. Прохорова вообще и последним творческим достижением в частности. Имеется в виду привлечение к правому делу народной артистки СССР А. Б. Пугачевой.
Артистка через газету назвала М. Д. Прохорова патриотом и великим тружеником с тяжелой, в принципе, судьбой, присовокупив к тому, что готова присоединиться к партии труженика и патриота: «Если позовет, пойду. Понимаешь, политика – дело тонкое, тут особые мозги надо иметь. Вот как раз Михаил Дмитриевич из таких людей». Капиталист немедленно отозвался: «Я глубоко уважаю Аллу Борисовну. Это очень сильный, самостоятельный и необыкновенно талантливый человек. Именно такие люди, по моему глубокому убеждению, должны составлять основу нашей партии». При этом выяснилось, что и А. Б. Пугачева – труженица с тяжелой, в принципе, судьбой: «Алла Борисовна могла бы взяться за блок вопросов, связанных с положением женщин в России. Она точно понимает проблемы наших женщин, вынужденных разрываться между рождением, воспитанием детей и зарабатыванием денег, часто в одиночку, без какой-либо поддержки со стороны нашего государства. Я как раз хотел, чтобы в партии появилась сильная женщина, которая могла бы взять на себя тему защиты прав женщин».
А.Б. Пугачева познавала вышеназванные проблемы – если в полной мере познавала – где-то в первой половине 70-х гг., а с тех достаточно давних пор познавала все больше те проблемы, что жемчуг мелок. В какой мере приобщение к проблемам материнства и детства в СССР сорокалетней давности может способствовать успешной работе по защите прав женщин в сегодняшней России с позиций правой идеологии, объяснить довольно сложно, но, очевидно, конструкция «Она меня за муки полюбила, а я ее – за состраданье к ним» показалась лидеру столь выигрышной, что некоторые фактические сообразности он счел незначащими.
Возможно, артистка могла бы принести «Правому делу» большую пользу, поделившись практическим опытом того, как следует монополизировать допуск попсы к кормушке. Откровенное и прилюдное раболепство шансонье и шансонеток перед артисткой могло объясняться крайним обаянием ее личности, а могло и тем, что тех, которые не пресмыкались, в большой кормушке и видно не было. Почему – непонятно.
На то можно возразить, что хотя в качестве витрины либерализма певица смотрится так себе, зато величайшая всенародная любовь все искупает, и партия, где Алла Борисовна состоит членом, обречена на бешеный успех. Идеологией мы не зашориваемся, нам голоса нужны.
Такое возражение, однако, может свидетельствовать лишь о политической компетентности М. Д. Прохорова и его технологов. Во-первых, практикой культур-паровозов на предшествующих выборах (и не на одних) пользовались все кому не лень и до крайности износили этот подвижной состав. Во-вторых, с идеологически незашоренными партиями у нас все в лучшем виде – взять хоть ЛДПР В. В. Жириновского, – и дилетантам состязаться с корифеем большого смысла нет, не говоря уже о том, что изначально «Правое дело» собиралось завоевывать благосклонность избирателей именно духоподъемной идеей. В-третьих, степень сегодняшней всенародной любви к А. Б. Пугачевой представляется сильно преувеличенной. Неустанная демонстрация хабальности, а равно и явление восхищенной публике с моськами, девками-арапками, приживалами и приживалками рано или поздно приедается. Это не говоря о том, что надо же хоть немного чувствовать целевую аудиторию.
Когда первый заместитель Г. А. Зюганова И. И. Мельников указывает, что подпавшая под влияние «политических кукловодов» артистка, тем не менее, «отлично понимает, сколь губителен для страны, для нашего народа, его традиций и культуры либерализм», и потому ей место скорее в КПРФ, мы – в отличие от И. И. Мельникова – не столь уверены в твердой антилиберальной позиции А. Б. Пугачевой, но в одном отношении зампред ЦК КПРФ, безусловно, прав. В электорате КПРФ немалую долю составляют традиционалистски настроенные люди старшего возраста, для которых ностальгические воспоминания о том, как два поколения назад все было прекрасно и Алла Борисовна спелым голосом пела «Арлекино», могут служить привлекательным мотивом для голосования за добрую старую партию. Потенциальный электорат «Правого дела», включая и старых людей, столь идиллической ностальгии не так подвержен. Причем не только в политическом, но и в эстетическом смысле. Для них та старинная Алла Борисовна была советской попсой, сами они не любили СССР и любили попсу совершенно другую, отчего красочный подарок М. Д. Прохорова им совершенно ни на что не сдался.
Впрочем, если бы союза М. Д. Прохорова с А. Б. Пугачевой не было, его нужно было бы придумать. Собственно, еще со времен куршевельских плясок было очевидно, что капиталист домогается народной благосклонности каким-то глубоко нетривиальным образом, но теперь демонстрация того, как во всем заметно полное незнанье своей страны, обычаев и лиц, встречающееся только у девиц, достигла полного совершенства. Утешает разве то, что капиталист проделывает все это не за казенный счет, но хоть поутру, да на свои, тратя на удивительные мероприятия свое праведно нажитое богатство. Имеет право.