Прохоровский приход в «Правое дело» был, по слухам, инициирован непосредственно Путиным, и это значит, что у Прохорова есть определённые обязательства не только перед премьером, но и перед его Фронтом. Политика и идеология прежних правых никогда не была замечена ни в какой «общенародности». Наоборот, правые всегда были партией дресс-кода и фейс-контроля. Партией истеблишмента, который, как известно, никогда не бывает бывшим. И тут правое дело партии, состоящей сплошь из полузабытых героев девяностых – всех этих бывших министров, гайдаровских идеологов и главных приватизаторов – повернулось так, что от них требуется стать общенародными или перестать существовать.
Капитализм можно считать состоявшимся только тогда, когда главнейшей формой капитала становится в нём человеческий капитал
После образования путинского Фронта тест на общенародность вообще должны пройти все партии, однако к либералам, верящим, как и прежде, в провиденциальную и целительную силу рынка, это относится в первую очередь. Причина того проста: именно с либералов, с партии Прохорова, сегодня спрос за то, что проект капитализма в России так и не заработал по прошествии 20 лет после фактического объявления.
Ведь что такое капитализм? Это, прежде всего, проект всеобъемлющей рационализации жизни. На Западе он сложился под влиянием протестантизма с его запретом на гарантии спасения и загробного блаженства. Вместо них у западного населения осталась лишь мирская жизнь с её бережливостью, рачительностью и местами даже скопидомством. Из этого скопидомства сжалившегося над собой человечка, враз потерявшего страховку от высших сил, и возник капитализм.
В России капитализмом называют сумму процессов, в корне противоположных всякой рационализации. У нас есть остаточные элементы рациональных систем: производства, общественные институты, знания, но мы всё меньше понимаем, как ими распорядиться. Это порождает худшую ситуацию, чем простой уход из политики. Ради выживания простой человек должен почувствовать себя туземцем в собственной стране, варваром, для которого цивилизация простирается за дальними далями и высокими заборами. Сегодняшняя жизнь обыкновенного российского жителя такова, что хорошо для него оказывается только там, где его нет.
Кто-то из румяных теоретиков народной простоты и правды усмотрит в этом вожделенное возвращение к истокам: долой излишества, сила в простоте. Однако, как учит нас опыт капиталистической экспансии в некапиталистические регионы, нецивилизованная сила всегда проигрывает цивилизованной.
Честная позиция относительно капитализма в России состоит в том, что он не столько цивилизует, сколько расцивилизовывает. Что к социальным институтам, что к производствам сегодня всё больше распространено отношение как к анекдотическому микроскопу: когда забывают, зачем он нужен, им начинают забивать гвозди.
Православный ответ на вызов протестантской этики, о котором так долго пеклись обществоведы, совпал с обнаружением пределов роста капитализма – продукты оставшихся на ходу машин рационализации жизни воспринимают как благодать, которая невесть откуда свалилась. Недоверие ко всем и всяческим управленческим механизмам означает в действительности всё ту же утрату навыка их использования. Утрату, за которую сами эти механизмы несут не меньшую ответственность, чем граждане, которые по-туземному свыклись с ролью статических единиц, о которых вспоминают во времена выборов и переписей, и не соотносят себя с каким-либо «Я». Не будем забывать, что «Я» представляет собой не только психологическую категорию, описывающую варианты и инварианты восприятия, но культурный институт, центрирующий собой всю систему капитализма.
Для того чтобы определить капитализм, мало сказать, что он воплощает собой экономическую систему, основанную на частной собственности, продаже трудовых ресурсов и самовозрастании стоимости. Капитализм – это прежде всего система, превращающая человеческое «Я» в краеугольный институт общества. Капитализм можно считать состоявшимся только тогда, когда главнейшей формой капитала становится в нём человеческий капитал (а не капитал, получаемый ценой эксплуатации и присвоения прибавочного продукта). Этот капитализм основан на постоянной капитализации и росте ставок индивидуального «Я». Именно поэтому капитализм, вопреки Гайдару и его сподвижникам, не может быть просто разрешён. Объявлен по декрету, разрешающему частную собственность. Приватизация не столько условие, сколько, как мы видим спустя 20 лет, препятствие капитализма. Пиковый успех всей системы, возникшей после 1991 года, был связан с возможностью сравняться с показателями 1989 года. Но сегодня мы вновь их не достигаем.
Капитализм предполагает присвоение прибавочного продукта и коммуникацию вещей вместо коммуникации людей. Это выступает платой за перспективу равного доступа к творчеству, что решает известную проблему противоположности умственного и физического труда. Смешно считать демократию при капитализме демократией равенства возможностей. Это демократия равенства перед творчеством, то есть демократия способностей, поддерживаемая руками тех, кто делает нечто в жизни от первого лица. Сегодня творчество связано с огромной инфраструктурой, которая объединяет капитализм и демократию в одно целое.
Однако в сегодняшней России нет и намёка на такое объединение. Под капитализмом понимается отношение ко всему, включая человеческие способности, как к сырью, которое можно выкачивать, пока оно не кончится. Имя демократии присвоено превращению людей в статистические единицы, нужные «для массы». Именно это составляет главную проблему для партии Прохорова.
Прохоров и его партия должны доказать, что Россия не является для капитализма гиблым местом, где он обнаруживает пределы роста. Если ему не удастся этого сделать, он докажет обратное: историческую правоту большевиков во главе с товарищем Лениным.
При этом Прохорову предстоит приспособить к современному политическому процессу партию мистеров твистеров, бывших министров, которые никак не хотят признать себя бывшими и посягают не меньше, чем на то, чтобы дирижировать гражданским обществом. Дирижируемое гражданское общество очень легко перепутать с обществом высшим или придворным. Точнее сказать, психология наших правых такова, что под обществом они понимают только тех, кто отличит по вкусу вино за 5 тысяч евро от вина за 1 тысячу евро. Это общество, где все свои: город тесен, а прослойка узка. Они не ходят на демонстрации и митинги, они устраивают дефиле. У каждого представителя этого общества своя заботливо свёрнутая ковровая дорожка и пусть маленькая, но опять-таки своя именная звезда.
Известный идеолог дефиле и именных звёзд в кармане главред GQ Усков отписался про то, каким он видит новое «Правое дело». Он видит его партией гламура. Партией, в которой трюфель никогда не будет испытывать классовый антагонизм к черепаховому супу. Партией розового шампанского с пузырьками. Партией процветания, – чтобы оффшоры-авуары никто не трогал. Партией будущего, – чтобы наши дети могли учиться в английских пансионах. И т.д.
Под такие усковские политические тексты хорошо пить шампанское. То самое – розовое и с пузырьками. И закусывать его трепещущей устрицей. В усковском тексте тоже одни пузырьки – на выборы с такими текстами не ходят. Вернее ходят, но только если абсолютно полагаются на административный ресурс. Это ещё одна непритязательная особенность российской политики: либералы всё время говорят про честные выборы*, но понятно, что с текстами, где пузырьки вместо идей, они могут пройти в Думу только благодаря усилиям товарища Суркова. Искренне ими ненавидимого.
Единственный настоящий шанс для правых – превратиться из партии провинциальных купчишек в партию творческого класса и стартапперов всех мастей. Вопрос стоит не о том, чтобы «Правое дело» представило бизнес в парламенте, а том, чтобы бизнес легализовал себя, наконец, в глазах общества. Чтобы приватизация и её итоги были компенсированы хоть чем-то, а значит прощены и забыты как кошмарный сон. Это может произойти, но для этого нужно только одно: бизнес, создающий новую социальную инфраструктуру.
* СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента