Прежде всего хочу заявить, что этот текст не про национальную идею. Ярлык «национальная идея» убивает любое обсуждение конкретных вопросов. Смешивает этику, политику и экономику не на том масштабном уровне, на котором это смешение оправданно.
Завышенные ожидания, поиск всеобъемлющей и краткой формулировки, «универсальной формулы всего» – заведомый тупик. Нет. Речь идет просто о некоторых вопросах функционирования системы. Лозунги могут появиться потом.
Адронный коллайдер – это современный эквивалент заказа росписи Сикстинской капеллы
С одной стороны, любой серьезный разговор на политэкономические темы рискует превратиться в узкоспециальную профессиональную дискуссию или в дилетантский разговор ни о чем.
С другой стороны, научно-популярный жанр сейчас достаточно развит и интересен, а предмет разговора, если не углубляться в детали и тонкости, близок и понятен большинству читающих общественно-политические газеты.
Поэтому предположим, что те, кто надо, знакомы и с кейнсианством, и с монетаризмом, и с марксизмом-ленинизмом. А остальным это не очень-то обязательно, лишь бы изложение было логичным.
Перепроизводство
С детства большинству из нас знаком термин «кризис перепроизводства». Сам термин предполагает, что перепроизводство иногда случается (по разным причинам) и как бы с этим связан кризис. Этот кризис, его цикличность, большие и малые циклы, способы борьбы с ним занимают почетное место в экономической теории.
Предлагаю взглянуть на него не совсем традиционным образом. Перепроизводство возникло в древнейшие времена и отделяет «доисторический» период от «исторического». Сотни тысяч лет люди жили в балансе между производством и потреблением. Судя по всему, весьма успешно. К «историческому периоду» человечество подошло, уже расселившись по всей планете.
Цивилизация началась с развитием государственных образований, которые возникли вслед за появлением перепроизводства – то есть производства излишка, продукта, избыточного относительно нормального для этого уровня и традиций потребления. Фактически государственная система возникла как система управления излишками.
И одновременно как система мотивации для производства таких излишков. Последнее – крайне значимый, но часто упускаемый из виду фактор. Традиционно строительство пирамид или огромных храмов обуславливают предшествующим развитием технологий. Но если присмотреться, то в основе лежит обратная зависимость.
Цивилизации всегда начинались с надличностных целей, поглощающих излишки производства. Фактически Древний Египет утилизировал свое перепроизводство в пирамиды, а Древняя Греция – в скульптуры и олимпиады.
Цивилизации выходили на новые точки равновесия, в которых возникали общественно признаваемые модели утилизации избыточного продукта, такие как роскошь дворцов или общественных зданий и культовых сооружений.
Реакция системы на развитие технологий и увеличение избыточного продукта происходила экстенсивным путем – увеличение размера, многообразия, количества. Очень быстро война заняла свое почетное место в структуре потребления избыточного продукта. Война обеспечивала и спрос, и мотивацию, и утилизацию.
Исходя из такого подхода кризис перепроизводства – это кризис организации утилизации избыточного продукта. То есть перепроизводство является неотъемлемой чертой цивилизации, а кризис наступает, когда происходит разбалансировка потребления.
Из сказанного следует, что задача государства и общества – вырабатывать и поддерживать оптимальные модели потребления, обеспечивающие адекватные развитию технологий и культуры способы утилизации излишков. В этой связи «апельсиновая битва» или адронный коллайдер – это современный эквивалент заказа росписи Сикстинской капеллы или строительства пирамиды Хеопса.
Задача государства – не экономить, а создавать спрос, напряжение, вакуум, засасывающий произведенный продукт. Не забывая об общественном признании поставленных целей.
При таком подходе становится очевидно, что кризис СССР был связан не с «надрывом в тратах», а с сочетанием сокращения масштабных, общегосударственных проектов, имеющих общественную поддержку, с целенаправленным занижением потребления в индивидуальном секторе.
В современной экономике государство фактически не может потратить слишком много. Любой проект – Сочи или полет к Марсу – полезен для экономики. И связано это в частности с изменением сути денег.
Деньги
Люди только-только стали привыкать к тому, что деньги – это не золото и даже не бумаги, что это абстракция, нули и единички в базах данных. Но функционирование экономических систем, привычка к восприятию их устройства основана на устаревшем взгляде на деньги как на нечто материальное.
Возьмем вопрос отношения к эмиссии денег. Он подразумевается как вопрос обеспеченности денег. На слуху понятие «золотовалютные резервы». Это рудиментарные привычки из времен, когда деньги были материальным объектом. Ныне деньги – объект чисто информационный.
И, соответственно, величина эмиссии, или в целом объем денежной массы, это чисто расчетная величина. Которая зависит от того, каких результатов мы хотим достичь.
Стимулирования роста экономики, стабилизации, сокращения определенных типов производств или моделей потребления или их увеличения. При этом размер ВВП – лишь один из показателей расчета, наряду с показателями скорости обращения, выводом средств в другие страны, целями по курсам валют и прочими.
С современной точки зрения выпуск денег не должен быть привязан ни к каким физическим величинам каких-либо запасов (золота, валюты и т. п.), он должен строиться исключительно на расчете с учетом поставленных задач.
Во многом именно так строится отношение к деньгам в США. В рамках такого подхода «бюджетный дефицит» или «государственный долг» теряют свой драматизм и становятся просто информацией о том, насколько государство ввело в оборот денег больше, чем вывело (нарастающим итогом за совокупность периодов). И США совершенно спокойно относятся к циферкам на табло своего долга, так как они не имеют экономического значения «долга».
Они понимают, что в определенные моменты «деньги можно разбрасывать с вертолета». Но остальным странам навязывается другая модель выпуска денег, основанная на «обеспеченности» этих денег. Что ставит такие финансовые системы в заведомо проигрышное положение.
Контроль за выпуском денег и суверенитет в этом вопросе не должен быть связан ни с каким «золотым» или «нефтяным» стандартом. Он может и должен опираться на политическую волю, основанную на понимании денег как информационного объекта.
Монетаризм, игры в вещественность денег – это лишь маскировка ответственности государства за организацию правильного, то есть соответствующего потребностям экономики и общественным целям, финансирования.
Это не отменяет возможности инфляции и прочих последствий ошибок в расчетах. Но ясность понимания современной природы денег дает ясность в решении многих ключевых вопросов экономики, например вопросов налогов.
Налоги
С учетом понимания виртуальной природы современных денег возникает совершенно иной взгляд на налоги. Когда государство расплачивалось золотой монетой, оно должно было физически вернуть монету в казну, чтобы выплатить в следующем цикле – жалование, зарплаты, оплату госзаказов.
Налог являлся ключевым элементом экономического цикла, обеспечивая циркуляцию денег между экономикой и государством. Налог был привязан к лицам, так как необходимо было именно их обязать расстаться с физическими деньгами. Налог приобрел сотни различных форм и оснований, так как надо было найти предлоги изъять физические деньги у конкретных лиц.
Насколько в современном мире важно собрать и доставить через цепочку мытарей некие «деньги» от плательщика налога до государства? Может быть, налог полностью утратил значение «обеспечить поступление в казну» и оставил только значение «изъять из оборота для поддержания требуемого объема денежной массы (обеспечения очередного цикла)»?
Если взглянуть в этом ключе, то становится ясно, что с точки зрения макроэкономики, основанной на расчетных данных, наличие информации об уничтожении какого-то количества денег или замораживания их по тем или иным причинам совершенно равнозначно собранному налогу.
Для экономики совершенно не важно, кто, как и за что заплатит налог, важно обеспечить наиболее прогнозируемое, точное и справедливое выведение денег из оборота. Если таким образом сформулировать задачу, то становится очевидно, что налоги как привязанное к лицам обязательство передать деньги государству – это совершенно не оптимальный вид решения. Вся система сбора налогов и формирования бюджета на этом основании – всего лишь форма расчета определенных показателей.
Если мы имеем информационную систему и базы данных, в рамках которых должна быть решена задача вывода некоего количества единиц из циклических процессов (а современные безналичные расчеты таковой системой и являются), логичнее и проще всего ввести расчетный процент списания, то есть уничтожения денег при их движении или в периоде времени. Смена подхода с «собрать» (бессмысленно собирать нолики и единички) на «уничтожить» (или списать) меняет подход к решению задачи.
На практике вариантом решения может быть установление единственного «налога на транзакцию» – процента списания средств при разного рода транзакциях: в рознице – 10%, в коммерческих расчетах – 3%. Эти списания просто уменьшают сумму, получаемую продавцом от покупателя. Без всякой привязки к личностям и лицам.
Связь «списания» денег с конкретным лицом и с конкретным движением средств (за работника, например, платит работодатель) по цепочке посредников до бюджета становится излишней. Транзакция автоматически уменьшает количество денег. Информационные банковские системы формируют сведения об объеме списанных средств. Эти средства никуда не перечисляются, они просто «уничтожаются».
Этого достаточно для расчета бюджета как нового цикла ввода средств. Становятся ненужными отчетная бухгалтерия и налоговая инспекция. Только экономисты, которые ведут экономический, управленческий учет в интересах предприятия.
Экономическая деятельность становится гораздо прозрачнее, легче просчитываемой, весь «взятко емкий» механизм расчета и сбора налогов становится излишним. Вместо несчетного количества налоговых инспекций и полиций – небольшое увеличение IT-отдела в банковских структурах и создание аналитического центра при Центробанке.
Формирование такой «налоговой системы» может иметь огромное пропагандистское значение для активизации бизнеса и привлечения зарубежных предпринимателей. Кроме того, такой подход взаимосвязан с изменением отношения к расчетам и основаниям эмисиии (и в целом контролем за денежной массой) и формированию бюджета, что приводит к созданию осмысленной экономической модели независимого государства.
Вопрос с оборотом наличных денег не так страшен, как может показаться на первый взгляд. Наличные расчеты между юридическими лицами уже запрещены. Если скорректировать процедуру инкассации или правила приема наличных денег в супермаркетах и при крупных покупках, то оставшийся наличный оборот можно постепенно ограничивать и на определенном этапе вообще оставить за скобками, освободив от всякой налоговой нагрузки, так как она все равно не имеет никакого экономического смысла. Оставить как форму удобного обеспечения микроэкономической деятельности.
Развитием подхода может быть отделение функции средства накопления от денег как средства расчетов за товары и услуги. Путем создания инструментов накопления с одновременным установлением отрицательного процента на хранение денег.
То есть введение правила, при котором деньги по истечении определенного времени пребывания у одного владельца начинают сокращаться (часть денег «списывается»). Такие эксперименты проводились и показали существенное влияние на ускорение денежного оборота и положительное влияние на рост экономики.
Мы имеем возможность выстроить финансово-экономическую систему на основании современного понимания ее устройства, выстроить в интересах государства и общества. Для этого нужно, чтобы общество сформировало свою позицию по этому вопросу.