Прошедшие десять дней боевых действий американо-израильских сил против Ирана спровоцировали тяжелый региональный кризис на Ближнем Востоке и глобальный энергетический. Наметились и проблемы во взаимоотношениях Вашингтона и его ближайших союзников. Например, Трамп обвинил Британию в недостаточной поддержке, не смог мобилизовать европейских союзников. Очевидны трения между США и еврейским государством, удары которого по иранским нефтяным объектам вызвали недовольство американского руководства. Это вынесено в публичную плоскость, а значит, закрытые каналы обмена мнениями почему-то не работают или игнорируются одной из сторон.
Трамп не может рассчитывать на абсолютную поддержку даже своих соотечественников. «Меняющиеся цели в войне обескуражили американское общество, притом что опросы показывают широкое недовольство войной среди американцев. В то же время растущее насилие приводит к росту цен на нефть и другим экономическим шокам, которые могут вызвать политические проблемы с выборами для самого Трампа», – пишет The New York Times.
При этом американская администрация демонстрирует некую растерянность. В частности, министр энергетики США Крис Райт заявил: «Мы не знаем, какой режим окажется у власти после окончания этого конфликта», а Трамп объявил, что «недоволен» тем, кого избрали на пост Верховного лидера ИРИ. Все это говорит о том, что намеченные цели «Эпической ярости» не достигнуты, а команда Трампа, похоже, не имела на этот случай резервного плана и теперь не очень понимает, как действовать дальше.
В любом случае можно сказать, что ставка молниеносную войну и крах режима в результате уничтожения военно-политического руководства провалилась. В самих США горько шутят, что в ходе американской миссии в Афганистане для того, чтобы сменить режим талибов на режим талибов, потребовалось двадцать лет и несколько триллионов долларов. Трамп же, заменив Хаменеи на Хаменеи, уложился всего в девять дней.
В Иране не произошло коллапса власти, а на смену склонному к компромиссам Али Хаменеи, выступавшему против создания ядерного оружия, пришли куда более радикально настроенные и жесткие люди. Достаточно сказать, что новый верховный лидер потерял под американо-израильскими бомбами почти всю свою семью – мать, отца, сестру и жену, – и потому вряд ли станет безвольно капитулировать.
При этом очевидным достижением коалиции стало выведение из строя значительной части ПВО Ирана, что позволяет увеличить участие авиации в нанесении ударов по территории страны. Вероятно, для их интенсификации и направляется в район боевых действий третья авианосная ударная группировка. Но смогут ли США и Израиль добиться своих целей, используя лишь дистанционные удары, без проведения наземной операции и оккупации страны?
Воздушные атаки врага могут разрушить часть гражданской инфраструктуры и несколько ослабить военный потенциал ИРИ, но не более того. При этом любые изменения политической ситуации в стране, если их удастся достичь, будут носить крайне негативный для США и их союзников сценарий.
Иранское общество еще больше сплотится в стремлении покарать агрессоров. То есть без наземной операции и установления контроля хотя бы над частью страны говорить о «перезагрузке Ирана» и демонтаже существующей системы власти не приходится.
Размышляя о возможностях сухопутной операции против Ирана, трудно избежать аналогии с операцией «Свобода Ираку», проведенной в 2003 году. Тогда для захвата страны хватило 200-тысячного контингента, но Ирак имеет в четыре раза меньшую территорию, чем Иран, а его население в три раза меньше. Тегеран в состоянии выставить 11 миллионов штыков (1 млн ВС ИРИ, еще 10 млн – народное ополчение «Басидж»). По самым скромным расчетам, силы вторжения должны составлять около миллиона человек.
При этом надежды Вашингтона и Тель-Авива на создание широкой коалиции с привлечением курдских формирований, армий нефтяных монархий, Пакистана и Азербайджана не оправдались. Никто из них не готов ввязываться в войну с непредсказуемыми последствиями – кто из соображений здорового прагматизма, кто под давлением третьих стран.
В качестве альтернативы полномасштабной сухопутной операции, для которой в настоящий момент нет сил, в Вашингтоне обдумывают ее ограниченный вариант с использованием спецназа и высокомобильных формирований.
Одним из обсуждаемых вариантов является захват нефтяного терминала на острове Харк в Персидском заливе, через который идет до 90% экспорта нефти. Предполагается, что, лишив Иран главного дохода, его удастся поставить на колени.
Однако еще во время ирано-иракской войны авиация Саддама Хусейна несколько раз уничтожала терминалы на острове Харк, но это не привело к поражению Ирана. Кроме того, силы, захватившие этот остров, находящийся в 25 км от иранского побережья, окажутся в западне – иранцы смогут наносить по ним массированные удары, ведущие к большим потерям.
Рассматриваются и варианты рейдов спецназа на территорию Ирана с целью захвата и уничтожения объектов, которые недосягаемы для бомб и ракет. Есть информация, что ряд подразделений уже развернут на исходных позициях для выполнения этих задач.
В частности, на авиабазе Харир и в аэропорту Эрбиль в Иракском Курдистане находится 160-й батальон специальных воздушных операций и 75-й полк рейнджеров, которые могут быть использованы для атак на ракетные и ядерные центры в западной части Ирана. На авиабазе Аль-Зафра в ОАЭ и в Бахрейне, а также на авианосцах находятся подразделения морского спецназа США NAVY SEALs и израильские морские коммандос из подразделения «Шайетет 13», которые могут быть задействованы для захвата островов, морских платформ и ракетных объектов КСИР на побережье.
Кроме того, в Иордании на авиабазе Муваффак ас-Султани находятся подразделения британской SAS (Специальной авиадесантной службы), бойцы которой могут быть задействованы на любом из направлений. Эти силы могут быть вскоре усилены 82-й воздушно-десантной дивизией, чья переброска на Ближний Восток, по некоторым данным, уже началась.
Несмотря на высокий профессионализм указанных сил и их прекрасную оснащенность, они лишены главного фактора, необходимого для успеха таких операций, – внезапности. Сейчас их уже ожидают, и эти рейды с высокой долей вероятности могут завершиться провалами и большим количеством жертв. При этом можно предположить, что
даже в самом лучшем для Вашингтона варианте эти рейды смогут обеспечить лишь частный и преимущественно пропагандистский успех, не способствуя решению стратегических целей.
Таким образом, фактически США поставлены перед выбором, каким именно способом продолжать агрессию против Ирана – только ракетно-бомбовым или с применением наземных сил. Да и продолжать ли вообще.
Есть, в частности, некоторые признаки того, что в Вашингтоне отдают себе отчет в происходящем и неясных перспективах наземной операции. Еще 6 марта Трамп называл капитуляцию Ирана единственным возможным финалом войны. А уже 9 марта госсекретарь Марко Рубио заявил, что задачей операции против Ирана является «уничтожить способность этого режима запускать ракеты: уничтожить сами ракеты и их пусковые установки, разрушить заводы, где эти ракеты производятся, и уничтожить их военно-морские силы». Налицо явное снижение планки, а уж о постоянно повторяемой ранее цели лишить Иран возможности создать ядерное оружие и вовсе не упоминается. Даже сам Трамп теперь называет войну с Ираном «практически завершенной».
Возможно, это признак того, что уже вскоре США объявят о победе над Ираном и свернут боевые действия. Это было бы самым рациональным в нынешней ситуации решением. Хотя, конечно, вряд ли руководством США сегодня движут исключительно рациональные мотивы – иначе Вашингтон вообще не начинал бы этой агрессии.