«Мы должны развивать выгодное для обеих сторон партнерство, которое займется вопросами, которые в равной степени в интересах Европы и Африки. Поэтому вместе с верховным представителем ЕС по иностранным делам Жозепом Боррелем разработаем новую стратегическую концепцию», – провозгласила глава Еврокомиссии, пообещав представить эту концепцию на следующем саммите ЕС – Африка.
Урсула фон дер Ляйен – потомок российского торговца текстилем Людвига (Льва Герасимовича) Кнопа, получившего от Александра II титул барона. Он построил Кренгольмскую мануфактуру, его услугами пользовался Савва Морозов. Считается, что успех предприятия Кнопа в России был во многом связан с его коммуникабельностью, открытым характером и хорошо подвешенным языком.
А вот на публичных выступлениях и отчетных докладах его праправнучки Урсулы фон дер Ляйен люди часто спят или, как поступила на этот раз депутат Европарламента от Швеции Ильва Йоханссон, вяжут розовые носки.
Отчасти это связано с бюрократической системой ЕС, где уже давно сформировался один из худших вариантов английского языка, на котором они свои доклады и пишут.
Потому так сложно найти в них практический смысл. Ясно только одно: фон дер Ляйен и Боррель собираются подготовить некую бумагу о том, как им быть с Африкой. Ранее евробюрократия не могла выработать единого мнения, но, может быть, и не хотела. Единственным реальным проявлением каких-то действий до сих пор были «саммиты ЕС – Африка» – помпезные, но довольно бессмысленные мероприятия. Последний саммит прошел в прошлом году в Брюсселе, где гостям из Африки навязывали лозунги типа «изгоним с континента Китай и Россию!».
Изгнать не вышло, за год стало только хуже. Единственное, чем сейчас пытается отметиться на Черном континенте сама Еврокомиссия – это возможная посылка некой военной миссии в несколько стран Гвинейского залива. Говорят о Гане, Того, Бенине и Кот-д’Ивуаре, причем последний никого к себе не звал.
Вообще, строго юридически Евросоюз как субъект международного права должен бы выстраивать отношения с Африканским союзом, так логичнее. Но евробюрократия считает себя неким отдельным государством. У Евросоюза даже есть послы в странах, в это объединение не входящих. Полномочия у них, правда, немного странные, но попытка приравнять глобалистскую дипломатию к национальной зачтена.
А вот попытка сформулировать нечто единое по отношению к Африке наталкивается на старые интересы «старых» колониальных стран. Даже сейчас, например, министр обороны Италии Гвидо Крозетто по кличке Полифем (в нем два метра роста и 130 килограммов веса), говоря, что «Африке надо помогать», тут же переводит разговор на Тунис, которому вся Европа должна помогать каким-то особенным образом.
Франция занята тем крахом, который постиг ее бывшие колониальные владения. Единственное, на чем держатся остатки влияния Парижа в франкофонной Африке – это, собственно говоря, французский язык. Все остальное, включая остаточное военное присутствие и рычаги коррупционного влияния на местные элиты, дышит на ладан. Однако позиция Макрона – это не только сохранение, но даже и увеличение французского влияния в Африке. Это национальный имиджевый проект, так что Парижу для его реализации не нужна фрау фон дер Ляйен с ее бюрократическим аппаратом, а уж тем более странный человек Боррель.
Остальные страны объединенной Европы вообще не имеют ярко выраженных интересов в Африке и последовательно уклоняются даже от участия в миротворческих операциях. В лидерах, прости Господи, Эстония. Эта древняя колониальная держава умудряется впихивать в любую африканскую «миротворческую» или антитеррористическую операцию хотя бы роту саперов. Правда, саперы в Сахели и в пустыне особо не нужны, и эстонцы раз за разом оказываются последними в списке на эвакуацию – сильно после того, как французы уже вывезли всех своих.
Причина, по какой Еврокомиссия заинтересовалась африканской проблемой только сейчас, понятна. Сама же фон дер Ляйен это формулирует, как «увеличение влияния России и Китая в Африке». При этом она понимает, что у Европы в Африке – плохой имидж, что колониализм – это плохо, что надо платить и каяться. Но отношение к Африке как к равному партнеру в головах европейских чиновников так и не сформировалось.
В своем спиче фон дер Ляйен, по сути, отказала африканским лидерам в субъектности, поскольку проигнорировала инициативу африканских лидеров по Украине. А главу ЮАР Сирила Рамафосу ранее оскорбили в Польше, обыскав и запретив к вылету один из его самолетов, на борту которого президентская охрана хранила свое оружие.
Периодически поступают сообщения, что Евросоюз готов выделить Африке сколько-то денег. «Спасибо», – говорят к югу от Сахары. Но в Санкт-Петербурге на саммите Россия – Африка в августе лидеры наиболее влиятельных стран континента, включая того же Рамафосу, жестко и порой недипломатично говорили о том, что ждут не подачек, а справедливого перераспределения доходов. Красивый пример с производством и переработкой кофе уже стал мемом: страны, которые его непосредственно производят, зарабатывают на нем копейки.
Кстати, ЕС был вынужден смириться с форумом Россия – Африка. В официальном заявлении ведомства Борреля говорилось о том, что ЕС «уважает» желание африканских стран приехать в Санкт-Петербург. Не налаживать отношения с Россией, а именно «приехать».
Особенно странно в контексте «новой африканской политики» ЕС выглядят попытки ввести санкции против Нигера. То есть на словах Урсула фон дер Ляйен уважает африканские страны и их суверенное мнение, а на деле подталкивает более лояльных соседей Нигера к вторжению. Даже Франция не готова к вооруженной интервенции (а ведь Нигер – одна из самых слабых в военном отношении стран Западной Африки), но подталкивать Нигерию, Того, Гану и Бенин к братоубийственному конфликту Европа не стесняется.
Сложно заранее спрогнозировать, что конкретно будет записано в той стратегической бумаге, которую обещают подготовить фон дер Ляйен и Боррель. Есть основания полагать, что скука будет смертная, и шведский делегат свяжет еще одну пару розовых носочков. Правда, классическая формулировка «мы будем разговаривать не только с правительствами, но и с общественными организациями» настораживает. На практике это обычно означает подрывную деятельность с применением технологии «цветных революций».
В Брюсселе укоренилось мнение о сверхуспешности такого метода, благо организации можно использовать самые разные: от классических «правозащитников» до внешне безобидных культурных групп. Французский опыт и тут показателен.
Париж до сих пор вкладывается в Африке в обучение на французском и другие образовательные программы. То есть африканец вырастает уже внутри французской культуры и может быть инфицирован еще чем угодно профранцузским. А вот прямое конструирование политических и общественных сил проевропейской направленности в Африке работает плохо, слишком уж абстрактно выглядят «европейские ценности» на Черном континенте.
Французы даже в Сенегале не могут сформировать полностью лояльную им политическую партию. Еврокомиссия тем более ничего путного не придумает.
Все уйдет в доклады фон дер Ляйен и, возможно, в забавные путешествия Борреля по памятным местам типа его недавнего восхождения на горы в Грузии.
Принимающая сторона организовала Боррелю сафари в Трусовское ущелье, где сохранились древние памятники. Правда, грузины не рассказали гостю, что это осетинские могилы и древняя осетинская молельня, а местное население оттуда было изгнано во времена президента Звиада Гамсахурдия. И только недавно Тбилиси разрешил нескольким семьям осетинских беженцев из Владикавказа под присмотром посетить могилы своих родственников, что им запрещали тридцать лет. Боррелю же целый тур устроили. Нечто подобное может ждать этого неунывающего человека и в Африке.
Невозможность выработать единую и, что более важно, внятную и дееспособную стратегию отражает в первую очередь собственно европейские проблемы. Вряд ли Урсула фон дер Ляйен хочет выхватить какие-то направления прямо из рук Парижа или Рима. Конечно, евробюрократия всегда стремится еще больше ущемить национальные системы власти. Но самостоятельная внешняя политика слишком важна для многих государств ЕС, как бы фон дер Ляйен и Боррель не надували щеки, а Еврокомиссии в обозримом будущем не удастся подменить собой национальные правительства, как бы ей ни хотелось.
В конечном счете любая «стратегическая концепция» ЕС по любому вопросу внешней политики носит и будет носить сугубо декларативный характер и не сможет осуществиться на практике без деятельного участия национальных правительств.
Можно потратить деньги на мероприятия, предусмотренные планом, но это еще не означает добиться результата. Евросоюз либо должен кардинально изменить свое мышление в отношении Африки, либо продолжить закулисную борьбу по порабощению национальных правительств наднациональной бюрократией. Третьего пути нет, только пустые речи. И порадоваться можно будет только за внуков шведского депутата: их хотя бы обеспечат носками.