Бунт, взятие заложников и остросюжетное самоубийство в Шевченковском суде Киева – событие незаурядное даже по меркам Украины. Характер наших нынешних взаимоотношений с этим государством не подразумевает глубокого внимания к деталям: если бы весь Шевченковский суд Киева взлетел на воздух, можно было бы ограничиться коротким новостным текстом о заурядном украинском неонацисте Игоре Гуменюке, который убивает своих же.
Но случай Гуменюка действительно особый. Он дает ему шанс войти в историю тем же макаром, каким вошел Гаврила Принцип. И в очередной раз доказывает – в споре метафор всегда побеждает жизнь.
Бывший боец батальона «Сiч» Гуменюк провел восемь лет в СИЗО без суда и без серьезных шансов выйти на свободу – ему светило пожизненное за шальной теракт против государства с четырьмя трупами. В августе 2015 года он бросил гранату в нацгвардейцев-срочников, которые охраняли здание Верховной рады.
В тот день парламент с подачи президента Петра Порошенко принимал в первом чтении законопроект, менявший конституцию Украины и наделявший контролируемые ДНР и ЛНР территории особым статусом. Таково было условие ныне мертвых, а тогда гремевших так называемых Минских соглашений (они же – «Минск-2»). И украинское правительство действительно пыталось их исполнять или, как обычно говорил глава МИД РФ Сергей Лавров, имплементировать.
Это совсем не означает, что Порошенко намеревался довести этот процесс до конца (если б по-настоящему хотел – довел бы). Но разница в его поведении и в поведении Владимира Зеленского все-таки есть.
Нынешний президент Украины, выиграв выборы с лозунгом о мире любой ценой и с обещанием «встать на колени перед Путиным ради окончания войны», быстро дал понять, что Минские соглашения исполнять не будет, потому что не хочет, а старший (то есть США) ему разрешил.
Порошенко действовал несколько иначе, и нельзя сказать определенно – почему. Возможно, потому, что под Минскими соглашениями стояла его подпись. Возможно, потому, что старше и опытнее. Возможно, потому, что в Бога верит и, может быть, его боится. Как бы там ни было, он действительно пытался «имплементировать» «Минск-2» в тот период своей власти, на котором Зеленский уже угрожал России созданием атомной бомбы.
Но когда большинство депутатов пусть со скандалом, но все-таки проголосовали за автономию Донбасса, митинг националистической партии «Свобода» у здания Рады перерос в попытку штурма. Тогда же «ветеран АТО» (сакрализированный тогда статус) Гуменюк с помощью такого же «ветерана АТО» Сергея Крайняка метнул гранату в срочников. Метнул бы и еще одну (она у него при себе была), но помешала суматоха.
Сомнений в вине этих двоих не было – все события попали на видео. Теракт против госвласти – это тебе не донецких детей обстреливать, за такое на Украине жестко наказывают даже «героев АТО».
И можно предположить, что Гуменюк был совсем уж неадекватом, потому что на фронт его в 2022-м, в отличие от многих других опасных уголовников с военным прошлым, не отпустили, хотя он очень просился.
Еще год спустя при попытке побега и взятии заложников Гуменюк тоже использовал гранату, которую кто-то пронес для него в здание Шевченковского суда. Когда стало понятно, что дело не выгорит, террорист подорвал сам себя. По крайней мере, такова официальная версия.
По неофициальным версиям, сиречь теориям заговора, за Гуменюком и Крайняком должен был кто-то стоять. Какая-то гораздо более значительная сила, которая двигала ими в своих интересах – для того, чтобы остановить реализацию «Минска-2». Если так, эта сила пришла к успеху: после теракта у Рады никаких «имплементаций» больше не было, до второго чтения законопроект не дошел. Но более вероятным представляется то, что влиятельные и тайные силы тут ни при чем, а Гуменюк был тем, кто он есть – отбитым нациком, которому телевизор рассказал, что Минские соглашения – это капитуляция перед Россией.
Его судьба – очередной пример того, как радикальные националисты, будучи меньшинством, творили на Украине политику за счет насилия. Но в итоге, в полном соответствии с сотней советских анекдотов про украинцев, перехитрили сами себя.
Имплементация «Минска-2» или, если на языке Гуменюка и Ко, «капитуляция перед москалями» означала мирную Украину от Ужгорода до Луганска, где Донбасс – да, не пускает ее в НАТО и не дает запретить русский язык, но является частью единого украинского государства и обладает автономией даже меньшей, чей Каталония в Испании.
Стоит заметить, что в Донецке и Луганске смотрели на эту перспективу с плохо скрываемым отвращением. Но, с одной стороны, ценили мир больше войны, а с другой – не верили, что пресловутая имплементация со стороны Украины реальна. Слишком хорошо знали, с кем имеют дело, а потому ждали «окна возможностей» для того, чтобы войти в состав не Украины, а России. Гуменюк паче чаяния им это «окно» предоставил.
Усилиями таких, как он, Украина выбрала бои на пространстве от Донбасса до Шевченковского суда, разорение, десятки тысяч жертв, схлопывание экономики и полную потерю суверенитета, так как живет и воюет она в долг, «не на свои». А Донбасс в итоге вернулся в состав России, чего на самом деле и хотел с 2014 года.
Выходит, что политически Гуменюк – да, победил. Он буквально взорвал Украину изнутри, в результате чего погибло не только четверо срочников, но и «Минск-2». Только насладиться своей победой у него не получится – ни ад, ни царство Аида, ни заурядный тлен не подразумевают наслаждения.
В его судьбе, как в зеркале, отражается судьба всей Украины. А парадокс ситуации в том, что если бы Гуменюк не был террористом, национал-радикалом и вообще сволочью, хранить о нем память стоило бы не на родине «рагульского терроризма» – Галиции и не в сдавшемся галичанам Киеве, а в Донецке и Луганске. Потому что Гуменюк помог им воссоединиться с Россией, хотя мечтал о ее погибели.
«И вот всё у них так», – писали в Рунете нулевых по схожим поводам.