«Если американский внешнеполитический истеблишмент не откажется от своей цели править миром, ему почти гарантированно придется ввести воинскую обязанность… Проблема поиска молодых мужчин и женщин, желающих служить в качестве стражей объятой конфликтами мировой империи, становится все более острой».
Цитируя этот прогноз вашингтонского политолога Дага Бэндоу, российские СМИ представляют его как советника президента Рональда Рейгана, но это дает не совсем корректное представление о цитируемом. Он был тогда относительно молод, а Рейган – «суперстар», и Бэндоу лучше охарактеризовать как личного помощника, чтоб не показалось, будто президент с ним советовался по вопросам войны и мира, на которых политолог специализируется теперь.
Рейган был настоящим солдатом холодной войны и ярким «ястребом», который, тем не менее, смог осознать некоторые свои заблуждения и установил приязненные отношения с руководством СССР, что в итоге помогло США достичь цели – выиграть холодную войну, причем бескровно для себя.
Бэндоу тоже из правых консерваторов, но в плане внешней политики близок к либертарианцам и безостановочно критикует вашингтонский империализм уже на протяжении десятков лет, перебирая все доводы «против» – от транжирства денег налогоплательщиков на Пентагон и Госдеп до провоцирования ядерного конфликта с Россией.
В принципе, если перевести среднюю статью господина Бэндоу о расширении НАТО, конфликте на Украине или отношениях с Россией и опубликовать, например, в газете ВЗГЛЯД, будет неочевидно, что это писал американец, да не просто американец, а вашингтонец, который в этом городе чиновников родился, вырос, живет и работает, понося в своих статьях каждое последующее правительство.
Поскольку о российско-американских отношениях и грехах «мирового жандарма» Бэндоу обычно говорит разумные и приятные нам вещи, его слова не хочется обесценивать. Но в данном случае, угрожая нации призывной армией, он рассуждает прежде всего как американец, которым свойственно думать преимущественно о себе.
Ситуация, конечно, везде разная. В Греции, которая тоже – Европа, ЕС и НАТО, призыв никогда не отменяли, благо имеют хронически напряженные отношения с турками – такие, что турецкие истребители нарушают греческую границу по несколько раз на дню (в чем, впрочем, виновато не только турецкое ухарство, но и география – слишком сложносочиненная граница в островной зоне). Однако в большинстве своем евространы перешли на формирование вооруженных сил исключительно по контракту кто 10, кто 20, а кто и 30 лет назад или даже раньше.
Первой на обратный путь встало государство, которое только пыжится стать частью ЕС: Украина в 2015 году, что было прямо связано с так называемой АТО в Донбассе (по версии Киева, всему виной «война с Россией», хотя Россия на ту войну, как мы помним, не явилась).
За ней последовали Латвия и Литва, потом процесс перекинулся на Скандинавию.
Теперь возвращение призывной армии обсуждают в Германии, Нидерландах и Франции, причем в Германии, как считают многие, это практически неизбежно.
Обороноспособность страны деградировала от хронического недофинансирования и надорвалась на поддержке ВСУ, поэтому деньги на нее нужны колоссальные, а лишних денег у ФРГ сейчас нет и не предвидится – из-за все того же противостояния с Россией.
Ввязавшись в эту авантюру, Европа подписалась на значительные убытки, большую часть из которых уже перекладывают и еще переложат на население в виде тарифов и налогов, а также запретов и повинностей, включая обратный переход на призывную армию.
Справедливости ради, те страны, которые этот переход уже сделали, осуществляют набор по жребию: служат не все, а те, чью фамилию указал компьютер. Но лиха беда начало. Если обывателю в Берлине или Праге казалось, что выбор пути на конфронтацию с огромной ядерной державой по соседству был только политическим или морально-нравственным выбором, то он заблуждался. Стоило думать еще и о собственных интересах, поскольку такой путь требует принципиально другого вклада и личных жертв, нежели путь сотрудничества с Москвой.
Совсем другое дело – США, которым происходящее скорее выгодно и по экономическим, и по политическим причинам. Даже если сопутствующий ущерб будет велик, ответственность свалят на нынешнюю администрацию Джо Байдена, который к тому моменту окончательно потеряет связь с реальностью по чисто медицинским причинам.
В США вообще никогда не было массового забривания в солдаты и регулярной призывной армии, как понимают ее в России и большинстве стран Европы, где служба – почетная обязанность каждого, кто подходит по физиологическим критериям. Но было шесть призывов на войну «по жребию» – на войну с британцами за независимость, гражданскую, Первую и Вторую мировые, а также в Корею и Вьетнам.
Первые два случая – исключительные, поскольку мобилизация осуществлялась на уровне властей отдельных штатов, а не федерального правительства. Кроме того, призывники тогда составляли жалкие проценты в вооруженных силах по сравнению с многочисленными добровольцами.
Но на мировые войны на другом краю света американцы добровольно идти не хотели, антивоенное движение с призывами к нейтралитету было по-настоящему массовым, поэтому и появился призыв. Причем в случае со Второй мировой он впервые начался в формально мирное время – в 1940-м. Президент Рузвельт предчувствовал, что участие в преимущественно европейском конфликте неизбежно.
В период Вьетнамской войны военная служба была вопиюще непопулярна, а бунтующие пацифисты-хиппи справедливо рассматривались уже не как политическая помеха, как в 1940-х, а как полноценная угроза национальной безопасности. Вывод войск из Вьетнама и разрядка в отношениях с СССР в 1973-м позволил перейти на формирование вооруженных сил только по контракту – без призыва в мирное время.
Мирное время не означает, что Вашингтон не ведет в этот момент каких-либо войн (он почти всегда ведет какие-нибудь войны). Но официально он не находится в состоянии войны.
Тем не менее в США, на основании того самого рузвельтовского закона 1940 года, существует воинский учет. На учет должен встать каждый мужчина-американец, уклонение от этого чревато огромными штрафами и сворачиванием всех процедур по вступлению в гражданство. Возвращение к жеребьевке между всеми, кто встал на учет, и имеет в виду Бэндоу, поскольку глобальные амбиции Вашингтона нынешняя система обеспечить не сможет.
Но вряд ли случайно Бэндоу – один из немногих, кто дает подобный прогноз. Большинству его коллег представляется, что к призыву не позволит перейти внутриполитический расклад: партия, которая решится на подобное, наверняка станет политическим трупом, поскольку речь идет об обороне не Родины, а амбиций вашингтонских «ястребов» – эту разницу простые американцы очень хорошо понимают.
Скепсис к прогнозу Бэндоу не означает, что у Пентагона нет проблем с набором людей – у него огромные проблемы.
По последним данным, меньше четверти граждан США призывного возраста пригодны к контрактной службе по медицинским причинам.
Кроме того, сама служба стала непопулярной даже в семьях с военной историей: она не воспринимается как нечто престижное или как социальный лифт.
В прежние времена, когда подобное восприятие еще было, в армию охотно записывались чернокожие. Теперь мейнстримные СМИ объясняют чернокожим, что белое большинство им должно по гроб жизни просто в силу того, что рабство – часть истории США.
В итоге Пентагон не добирает желающих служить по контракту (обычно его подписывают на срок от двух до шести лет), в прошлом году, например, не добрали больше 20% от минимума. Но эта контора располагает колоссальными средствами и «на местах» (то есть в странах с военным присутствием США) успешно отдает многие задачи на аутсорс.
Например, с Россией воюет руками ВСУ. А напрямую, собственной армией, вмешаться рискнет вряд ли – и в конфликт вокруг Украины, и в конфликт вокруг Тайваня. Потому-то возвращение призыва – это гарантированное будущее многих союзников США и в последнюю очередь самих США.
Но если Дагу Бэндоу хочется доказывать обратное, пускай доказывает. Пусть запугивает американских граждан личным участием в войне с Россией и Китаем.
Если такая война по глупости критикуемых Бэндоу персон действительно начнется, есть риск, что мобилизация вовсе не понадобится. Никто не успеет ее провести.