Тема неприязненного отношения к ляхам (полякам, а вернее, жителям Речи Посполитой, поскольку мы говорим о временах, когда самосознание определялось вероисповеданием и подданством, а не гражданством и национальностью) – одна из центральных в украинской литературе. По частоте упоминания она оставляет далеко позади обиды на москалей, и шевченковское «Кохайтеся, чорнобриві, та не з москалями» широко известно лишь в силу раскрученности самого Шевченко.
Причем освещалась эта тема не только в литературных произведениях. К примеру, Иван Франко даже написал исследование «Панщина и ее отмена 1848 г. в Галичине». И это логично: большая часть современной Украины до разделов Речи Посполитой находилась под управлением польской короны. А итоги этого управления сконцентрировались в слове «быдло», которым в польском языке изначально называли тягловый скот, а затем и крепостных.
Франко, Шевченко и прочие писатели того времени весьма удивились бы тому факту, что все, о чем они писали двести лет назад, будет глубоко современным для их потомков из XXI столетия.
Новая панщина
Один из последних примеров на днях активно распространялся украинскими СМИ: польский пан (так пишут уже даже без кавычек) кричит на своих работников-украинцев, а затем и выбивает телефон из рук у одной из них. Видео, конечно, откровенно хайповое, и составить по нему представление обо всем комплексе проблем гастарбайтеров в Польше нельзя. Поэтому попробуем сухим языком статистики.
Оценочное количество украинцев, находящихся на заработках в Польше, известно: «Согласно разным оценкам, в Польше находятся уже почти 2 млн украинцев, которые работают у нас в ключевых сферах экономики: строительстве, сельском хозяйстве, услугах», – заявлял в декабре 2018 года министр иностранных дел Польши Яцек Чапутович. Это примерно в пять раз больше, чем в 2014 году. А вот о чем польский чиновник не говорит: с начала 2018 года до сегодня в Польше умерли или погибли почти 800 украинцев. В т. ч. и на производстве. К примеру, в июне много шуму наделала история Василия Чорнея. У 36-летнего украинца случился приступ прямо на рабочем месте. Однако вместо того, чтобы доставить его в больницу, работодатели просто вывезли его в лес и там бросили. Остается лишь добавить, что Василий делал для своих «панов»... гробы. Такая вот невеселая ирония.
К слову, эта обратная сторона так любимого Петром Порошенко безвиза: «Люди просто приезжают по биометрическому паспорту – точнее, рекруты их привозят – а потом их продают, как в рабство, за комиссию. Я почти уверен, что этот как раз случай работы нелегалов, и действия хозяйки ровно этим и мотивировались – пропал человек, никто и искать не будет. Экономить на их смертях проще, чем платить за лечение», – пишет украинский журналист Андрей Манчук. Позже почетный консул Украины в Познани Витольд Хоровский подтвердил: Василий работал в Польше нелегально.
Платить – это ключевая проблема. До этого на первом месте по дикости оставалась история Алены Романенко. Алена работала в прачечной, и ей зажало руку в стиральной машине. «Пан» запретил спасателям резать машину и вызвал мастера, который ее аккуратно разобрал. Машину спасли, руку пришлось отрезать. Когда человек дешевле машины – это и есть быдло. То самое, прямиком из XV–XVI вв.
Пятикратный рост количества трудовых мигрантов за пять лет случился не на пустом месте. Правительство Польши под давлением ассоциаций работодателей последовательно упрощало украинцам возможность приезда на работу. Вначале отменили плату за трудовую визу (платить стали работодатели, и то какие-то копейки – порядка 30 злотых). Затем ввели возможность приезжать на работу до восьми месяцев в году (для сезонных работ). Ну а безвиз и вовсе снял все барьеры. Правда, официально он не дает права на работу. Но на это польские власти откровенно смотрят сквозь пальцы, следя лишь за тем, чтобы украинцы не двигались дальше на запад.
Многим и не надо. Средний заработок – порядка 600–800 долларов. Т. е. деньги, которых им никогда не заработать на родине. Правда, впахивать за эти деньги им придется как минимум по 12–14 часов, жить – в общежитиях разной степени барачности. Зато жилье (обычно) дает «пан». В общем, все как у предков, у Шевченко и у Франко.
Миграция в РФ. В чем отличие?
А что Россия? На первый взгляд все то же самое. Не поддающееся точному учету количество (оценки прыгают от 0,6 до 3 млн человек). Те же сферы – строительство. ремонт, услуги. Доходы, правда, пониже (недавний опрос группы «Рейтинг» среди мигрантов дает вилку заработка в 30–50 тыс. рублей).
Но есть важная разница: отношение общества и бюрократии.
Если с момента евромайдана Польша постепенно упрощала для украинцев доступ к своему рынку труда, то об РФ этого не скажешь. Даже минимальная стоимость трудового патента (2800 рублей, Алтай) ощутимо выше польского разрешения на работу (30 злотых, т. е. порядка восьми долларов). Причем это на весь срок, а не на месяц, как России. А в ЦФО, где обычно стремятся работать украинцы, за патент придется отдать 4–5 тыс. рублей. Т. е. ежемесячный доход мигранта в РФ нужно корректировать на эту сумму. Дорогой патент плюс дорога как раз и отвадили от поиска работы в РФ многих жителей Западной Украины, после чего их почти сразу же перехватила Польша.
Момент с гражданством тоже показателен. Упрощение его получения обсуждали с 2014 года, однако с мертвой точки дело сдвинулось только весной 2019-го – вначале для жителей ЛДНР, а затем и для всех, кто живет или прописан на территории Луганской и Донецкой областей. Это, конечно, хорошо и правильно, но как быть жителям остальных областей – неужто делать фиктивную прописку, а затем бежать с ней за паспортом?
Поляки паспортами, кстати, тоже не разбрасываются. Зато активно дают виды на жительство – более 34 тыс. за прошлый год.
Тут также нужно вспомнить, что РФ в вопросе трудовой миграции руководствуется только собственным законодательством, а поляки – еще и нормами ЕС, довольно строгими. Однако со своей стороны они сделали все, чтобы проделать и расширить в этих нормах «дырки», создав в Польше эдакий трудовой офшор.
Но Россию в этом соревновании выручает общество, обычные человеческие отношения. Во-первых, статистика трудовых мигрантов с Украины в РФ затруднена неспроста: пять лет назад многие бежали от войны в Россию в чем были. Многие из них к этому моменту успели получить если не гражданство, то хотя бы вид на жительство или РВП. Тем более что до- и послереформенная ФМС и без указов Владимира Путина относилась к жителям ЛДНР с участием. К примеру, если обычный гражданин Украины получал регистрацию сроком на месяц, то жителям ЛДНР ее продлевали сразу на год. А экзамены для получения РВП, ВНЖ и гражданства для них стоили вполовину меньше.
История решает
Но главное, конечно же, в том, что никому в России и в голову бы не пришло относиться к жителям Украины, приехавшим на заработки, как к бессловесному скоту. Нет такого многосотлетнего опыта, описанного классиками украинской литературы, нет этой пропасти между народами. К примеру поляк, как правило, не станет общаться с украинцем, даже если работает с ним – передаст через начальника. Украинцев и поляков обычно не ставят работать в парах: мигрант работает с мигрантом, местный – с местным. Все это опять-таки контрастирует с примерами пятилетней давности, когда россияне помогали дончанам перебраться в РФ, давали работу.
Причина, по которой они так поступали, ежегодно как минимум один раз озвучивается Владимиром Путиным во время пресс-конференций: «Украинцы и русские – братские народы, и даже более того. Я вообще считаю, что это один народ».
Любопытно, что и поляк так, в принципе, мог бы сказать. В конце концов, сколько лет бок о бок жили. Но слово «быдло» все портит, просыпаются многолетние поведенческие паттерны.
В результате выбор тоже сводится в основном к историческим факторам – кто к чему привык. Жители Западной (правобережной) Украины привычно выбирают Польшу и польских «панов». «На панщині пшеницю жала...» и вот это все. Вряд ли им так уж сильно нравится весь этот макабр с выбрасыванием трупов в лесополосе, но силу привычки не стоит недооценивать. Хотя и не на всех она действует: поезд Львов – Москва показывает 80-процентную заполняемость и входит в первую пятерку наиболее прибыльных поездов «Укрзализныци». Остальные предпочитают Россию.
Между трудовыми мигрантами в Польше и в РФ есть еще одно существенное различие. Обе страны ожидаемо входят в тройку лидеров по объему денежных переводов. Только если из Польши в 2018 году на Украину переслали 2,7 млрд долларов, то из РФ – всего 0,82 млрд. И это при сравнимой численности работающих.
Дело тут не только в том, что в Польше выше заработки. На заработки в Россию жители Украины обычно уезжают, чтобы постепенно там осесть: ВНЖ, гражданство, перетягивают детей и родителей. В результате пересылать деньги становится некому. Примерно так же крестьяне бежали в земли Московского царства с земель Речи Посполитой сотни лет назад.
В Польше же оседает меньшинство, в основном туда едут заработать денег, вернуться и открыть дома отельчик/магазинчик/пивбар. И это лучше всяких слов демонстрирует, какую страну жители Украины считают более близкой.