30 ноября президент Украины Владимир Зеленский в Киеве давал сеанс одновременной игры – интервью журналистами сразу четырёх европейских СМИ: TIME, Le Monde, SPIEGEL, Gazeta Wyborcza. Скорость, с которой интервью было опубликовано (2 декабря), говорит о его программном характере. Очевидно, это изложение позиции Зеленского, с которой он поедет на встречу «нормандской четвёрки», запланированной на 9 декабря. Собственно, два из четырёх СМИ как раз и представляли Германию и Францию, участвующих в урегулировании конфликта в Донбассе в «нормандском формате».
На встрече показательно отсутствовали украинские журналисты, и это явно ещё один сигнал: в ответах не будет никаких скидок на внутреннюю риторику. Но это тот случай, когда «без скидок» вышло в обе стороны.
...15 лет назад, примерно в это же время, Украина возмущалась предвыборной технологией: украинцев поделили на сорта. Сегодня президент Украины делит на сорта жителей Донбасса – и всеми это воспринимается как должное.
«Был опубликован опрос, [согласно его результатам] большинство людей [живущих на неподконтрольной Украине территории] хочет жить в России. Это неправда. Я верю и знаю, что там есть люди, которые за Украину. Также есть те, которые «потерялись». Наконец, есть те, кто за Россию. Те, кто за Россию, могут поехать, Россия сейчас раздает нелегальные российские паспорта. Каждый человек имеет право выбирать, где он хочет жить».
Снова три сорта
Опрос, о котором упомянул президент, проводился украинским изданием «Зеркало недели». Его итоги были опубликованы в начале ноября. Вернее, якобы проводился и так называемые итоги, поскольку нет никакого способа проверить их достоверность и сам факт опроса. Но если допустить, что он действительно был, то итоги для Киева неутешительны: вернуться в состав Украины пожелало 5% опрошенных. Ещё 13,4% высказались за возврат с особым статусом. 16,2% – за независимость от Украины и России. Наконец, 65% – за вхождение в состав России.
Цифры выглядят правдоподобно, хотя мало кто в украинской экспертной среде отнёсся к опросу всерьёз. Подтвердить-то его результаты нечем. Но Зеленский месяц спустя бросился опровергать эти цифры, попутно выдав своё понимание ЛДНР.
Есть мифическое большинство, которое за Украину. Что в данном случае означает «за Украину» – большой вопрос, но не будем на нём спотыкаться. За Украину, так за Украину.
Есть «потерявшиеся». Потеряться, по Зеленскому, означает получить российский паспорт (сохранив украинский), получать пенсию, выплачиваемую органами власти ЛДНР и т. п. «Я не имею морального права говорить «тьфу», – говорит президент Украины этим людям. Вернее, именно это он и говорит. «Потерявшийся, потеряться» – блатной жаргон паренька родом из блатного Кривого Рога. Дословно – лишиться какого-то статуса и не обрести другого. Если без экивоков, то отчаявшихся за эти годы людей Зеленский назвал говном в проруби. Хотя всё, что их волнует – выжить в этих играх на звание самого патриотистого украинского патриота.
Впрочем, хотя Зеленский и презирает этих людей, но милостиво от них не отказывается. «Надо вернуть этих людей обратно, чтобы бороться за них».
Совсем иначе относится он к тем, кто открыто и последовательно более не ассоциирует себя с Украиной: «...я не стал бы бороться за людей, которые считают себя только русскими... Те, кто за Россию, могут уехать, Россия в настоящее время раздает нелегальные российские паспорта. Каждый человек имеет право выбирать, где он хочет жить».
Чемодан – это не средство, это диагноз
«Чемоданная» риторика (чемодан – вокзал – Россия) – то, к чему приходит любой постсоветский Майдан. Не только на Украине, мы видели это в Грузии, Армении, Молдавии, и даже белорусская оппозиция в моменты обострения начинала изображать нечто подобное. Поэтому в призывах подобного рода ничего нового нет. Хотя и не ожидаешь услышать это от человека, который выиграл выборы в том числе на критике политики Порошенко в отношении двух конфликтов: конфликта в Донбассе и более широкого социального конфликта, поставившего украинцев по разные стороны баррикад. Ведь на Украине, по сути, две гражданских войны. В Донбассе она конкретная: вот линия разграничения, там мятежные регионы, тут (условно) свои.
Но есть и остальная Украина, где до сих пор много не смирившихся. Большей частью это внутренняя эмиграция и глухой протест. Но всё же протест. От него немного пользы Донбассу, зато много вреда самой Украине: её общество вот уже пять лет расколото, части саботируют друг друга, окукливаясь в своего рода гетто. И яркие откровения Зеленского говорят о том, что он склоняется к сохранению такого статус-кво. Хотя ещё весной этого года он шёл на выборы с риторикой приглушения противостояния.
Так проще
Нет, дело, конечно, не в Зеленском. Здесь классический случай, когда место сидения определяет точку зрения. Взять ту же Испанию с её застарелыми проблемами: Каталонией и страной басков. Правительство Испании крайне нервно реагирует на любые попытки обособления, но ни разу не предлагало баскам и каталонцам собрать манатки и валить куда подальше.
Проще подход – проще и решение. Можно прикрыть ручками глаза и ждать, пока эти неправильные граждане Украины сами куда-то исчезнут. Получат, наконец, «нелегальные» паспорта – и ту-ту!
А иначе сильно сложно. Придётся признать, что нынешняя Украина – страна с ворохом трудноразрешимых проблем, а жители юго-востока имеют полное право на то, чтобы центральная власть с ними панькалась и предлагала варианты сосуществования.
Как, собственно, делает это любая европейская власть, просто журналисты то ли постеснялись, то ли не сообразили Зеленскому на это указать.
И вообще, что значит уехать? Все эти люди отнюдь не в гостях, они у себя дома. И наверняка многие могли бы предъявить живших здесь же предков, их дома и могилы. Им, конечно, придётся уехать. Но не раньше, чем Киев официально признает нелояльность людоедской версии украинского патриотизма преступлением. Тогда – да. И паспорт, кстати, пригодится. Но не раньше.
В общем, перед встречей «нормандской четвёрки» Зеленский громко заявил, что в отношении Донбасса он принимает политику Порошенко. Не потому, что Порошенко ему симпатичен. Просто так проще. Мороки меньше.