Накануне вечером сирийские военные открыли огонь по израильским самолетам-разведчикам, которые пересекли границу страны на юго-западе – в районе города Эль-Кунейтра. Под ударами сил ПВО израильская авиация была вынуждена ретироваться, но все могло закончиться гораздо хуже.
Пока в Сирии шла гражданская война, Израиль находился в относительной безопасности, сохранял равновесие, не вмешивался в конфликт у соседей и лишь периодически купировал принципиальные для себя угрозы. Список таких угроз – красных линий, которые противники Израиля не должны были переступать – руководство страны озвучивало не раз. Среди них – обстрел израильской территории со стороны Сирии, попадание в руки ливанской «Хезболлы» стратегических вооружений и создание военно-промышленных предприятий для производства оружия. На подобное израильтяне реагировали точечными ударами, заявляя мировому сообществу о своем праве на самооборону. Как подчеркивал премьер-министр Биньямин Нетаньяху, его главный принцип – «пресекать противоправные действия в их зародыше».
Между тем многосторонний конфликт в САР и усиление ИГИЛ* дали главному противнику Израиля – Ирану – прекрасную возможность нарастить свое влияние в регионе. Сохранение сирийского режима было в этом смысле принципиальной задачей, поэтому на протяжении всей войны Тегеран выступал финансовым и военным покровителем Асада, хотя официально этого не признавал. На правах союзника иранцы крепко обосновались в Сирии, где их опорой являются, прежде всего, шиитские группировки, воюющие на стороне правительственных сил, но под командованием иранских военнослужащих и консультантов. В их число входят Корпус стражей исламской революции (их присутствие в САР Тегеран также не признает), шииты из Ирака, военизированные формирования «Национальные силы обороны» и «Хезболла», бригады шиитских афганцев «Фатимиюн» и шиитских пакистанцев «Зайнабиюн». Кроме того, с 2014 года в САР действуют бригады сирийских шиитских ополченцев, объединенных в группировку «Хезболла в Сирии», созданную по модели ливанского прототипа и также поддержанную Ираном.
Чтобы закрепиться в САР, исламская республика строит там военные базы, о чем сообщил в конце февраля постпред Израиля при ООН Данни Данон на заседании Совбеза. В его словах явно есть доля истины: Иран контролирует значительные военизированные формирования, которым необходимо где-то базироваться. Да и его официальные лица еще в 2016 году заявляли о потребности в морской базе на сирийском побережье.
Становиться безынициативным свидетелем такого усиления своих врагов израильтяне не собирались – о чем и предупреждали на словах до того, как перейти к действиям. В начале декабря ЦАХАЛ нанес точечные удары ракетами класса «земля – земля» по военному объекту рядом с городком Аль-Кисуа в предместье Дамаска. По данным израильской и западных разведок, целью стала именно иранская военная база, которая находилась в 50 километрах от контролируемых израильтянами Голанских высот. В феврале уже этого года израильские удары также были нанесены по иранской базе, которая, по словам представителя ЦАХАЛ, расположена рядом с Пальмирой в пустыне на востоке страны.
В ответ Тегеран хранит молчание, а Россия заявляет, что не обладает информацией, есть ли у Ирана военная база под Пальмирой. Но еврейское государство в этом полностью уверено, как и в том, что Иран предпринимает шаги по созданию военно-промышленных объектов по производству ракет высокой точности в Сирии и Ливане. По ним Израиль тоже наносит точечные удары. Например, 7 сентября 2017 года израильские ВВС разбомбили в окрестностях города Масьяф на западе САР предприятие Сирийского научно-исследовательского центра, на котором при содействии иранских специалистов разрабатывалось оружие. А 4 декабря 2017 года был нанесен ракетный удар по военному научному центру в Джумбрае под Дамаском.
В усилении Ирана Израиль видит экзистенциальную угрозу, которая, как не раз подчеркивало его руководство, превышает угрозу со стороны ИГИЛ. При этом ИГИЛ ослабевает и отступает, а Иран, пользуясь случаем, заполняет появившийся вакуум. Но при открытой и широкомасштабной конфронтации с Ираном против Израиля выступят не только шиитские группировки в Сирии и «Хезболла» в Ливане, но и ХАМАС. Как подтверждает руководство последнего, Тегеран стал крупнейшим сторонником вооруженного крыла палестинской группировки.
С точки зрения роста влияния Иран входит в число очевидных победителей сирийской игры. Он нарастил значительную силу не только в САР, но и в регионе в целом. Под влиянием Тегерана находятся Ирак и Ливан. При этом, согласно данным израильской разведки, через союзные государства иранцы стремятся получить «коридор» к Средиземному морю и к шиитскому населению стран Персидского залива, что еще больше усилит их политическое, военное и экономическое влияние.
При этом в политических кругах Израиля опасаются, что главный союзник – Вашингтон – будет следовать концепции американского президента «Первым делом – Америка», то есть минимизирует свою роль в Сирии и ограничит там свое присутствие. Правда, подтверждения этим беспокойствам пока нет. Американцы используют жесткую риторику в адрес Тегерана, отстаивают право Израиля на самооборону, обозначили Иран в качестве главной угрозы и проводят подчеркнуто произраильский курс, о чем говорит широкий жест Дональда Трампа – признание Иерусалима столицей Израиля и перенос туда американского посольства. Ну и, пожалуй, главное: госсекретарь Рекс Тиллерсон месяц назад подтвердил намерения США сохранить в Сирии военное присутствие именно для того, чтобы уменьшить влияние Ирана.
Другой влиятельный актор сирийского конфликта – Россия – ведет себя сдержанно, но дружественно по отношению к Израилю, пытаясь балансировать между Тегераном и Тель-Авивом. Чтобы избежать возможного недовольства со стороны Москвы, израильское руководство поддерживает непрерывный контакт с Кремлем, оповещая его о своих намерениях и являясь тем самым стабильным и предсказуемым партнером. Однако гораздо более близкие партнерские отношения Россия поддерживает с Ираном, благо именно исламская республика оказывала поддержку Кремлю и оставалась по одну с ним сторону баррикад в трудные для Москвы периоды давления со стороны Запада. Тегеран нужен Москве и в Сирии, так как их ситуативный альянс, частью которого также является Турция, демонстрирует новый центр силы и символизирует окончание безраздельного влияния США и их западных союзников на Ближнем Востоке. В связи с этим Москва вряд ли пойдет на конфронтацию с Ираном ради Израиля.
В любом случае можно с уверенностью сказать, что Тель-Авив продолжит свое сопротивление и ни под каким видом не закроет глаза на усиление Ирана. Очевидно и то, что Израилю не удастся полностью ограничить Иран и заставить его отступить, ведь влияние в Сирии, Ираке и Ливане имеет для ИРИ стратегическое значение и Тегеран полон решимости его укрепить.
Рано или поздно два противника столкнутся, и без стороннего дипломатического вмешательства усиления их конфронтации не избежать. А фактическая война между Ираном и Израилем на территории Сирии изменит расклад сил как угодно, но только не в пользу Дамаска и Москвы, сделавшей ставку на процесс политического урегулирования.
Если не думать о худшем, на данный момент есть два очевидных варианта развития событий. Согласно первому, если США начнут целенаправленное противостояние с Тегераном в САР для сокращения его влияния, Израиль будет действовать вместе со своим американским союзником, вписав свои шаги в общую концепцию США и вовлекая в конфликт все новых участников из числа стран Персидского залива. Согласно второму, Россия, у которой налажены контакты с обеими сторонами, попытается выступить деятельным дипломатическим посредником. Но ставки в этом случае будут настолько высоки, что и России, и Израилю, и региону в целом неизбежно придется чем-то пожертвовать.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ