Напряжение в отношениях между США и Ираном продолжает последовательно и явно целенаправленно взвинчиваться. Причем инициатором и движущей силой текущего обострения безусловно выступает американская сторона.
Вашингтону нужны от Тегерана действия или хотя бы слова, которые можно будет использовать против него
8 февраля от анонимного источника в Пентагоне стало известно, что американские военные силы в Персидском заливе находятся «в наивысшем состоянии готовности», а причиной было прямо названо ухудшение отношений с Ираном.
Это стало следующим демонстративно антииранским шагом администрации Дональда Трампа. За несколько дней до этого Соединенные Штаты расширили санкции в отношении Ирана, добавив в черный список 13 физических лиц и 12 компаний.
Однако предпринимаемые на данный момент действия даже рядом не стоят по жесткости с риторикой американских официальных лиц, включая лично президента США. Самым ярким стало недавнее заявление Дональда Трампа, в котором он назвал Иран «террористическим государством номер один».
Отдельной большой темой является постоянно муссируемый американцами, включая и самого президента страны, вопрос о возможной отмене «ядерной сделки» с Тегераном, которая была достигнута в 2015 году.
Серьезное расхождение между радикальностью антииранской риторики и достаточной мягкостью, если не сказать условностью реальных шагов США на данный момент не может не обращать на себя внимание, что заставляет задаваться вопросом о смысле происходящего.
Возможный ответ лежит в действиях и риторике иранской стороны, которая демонстрирует впечатляющую сдержанность в обстоятельствах открытой провокации на агрессивную реакцию.
Текущая риторика официальных лиц Тегерана крайне аккуратна, а местами даже снисходительна. Особенно показательным в этом отношении стал свежий комментарий верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, который заявил: «Мы ценим Трампа!» – пояснив, что Трамп «показал истинное лицо Америки». По сути, это ироничная издевка над предвыборной риторикой Трампа, который откровенно и жестко говорил о внутренних проблемах своей страны, в частности о ее коррумпированности.
Также показательным стал комментарий иранского МИДа по поводу возможной отмены со стороны Штатов «ядерной сделки». Глава ведомства допустил такую возможность, но указал, что Иран и Европа, также участвующая в соглашении в лице четырех стран (Россия, Великобритания, Германия, Франция; плюс Китай), не пойдут на это.
Таким образом, в отличие от крайне жесткой и агрессивной риторики американской стороны, Тегеран в своих заявлениях демонстрирует выдержанность с нотами сарказма.
Однако при крайне аккуратной риторике Иран в конце января – начале февраля сделал весьма демонстративные шаги, испытав баллистическую ракету, а затем и крылатую. Это, собственно, и вызвало очередную волну крайне эмоциональной реакции за океаном, однако было «спущено на тормозах» и практически проигнорировано остальным миром.
Совокупность обстоятельств дает основания предполагать, что главной целью Вашингтона является именно провокация Тегерана на резкую агрессивную политику, хотя бы только на словах.
За предыдущие годы удалось переломить многолетний антииранский тренд в международной политике, что вылилось в конкретные многосторонние решения, включая отмену санкций ООН. Для новой американской администрации, которая, очевидно, выбрала именно Иран в качестве своего главного геополитического противника, такое положение вещей весьма неудобно, видимо, будут предприниматься усилия, чтобы отыграть все назад.
Для этого Вашингтону нужны от Тегерана действия или хотя бы слова, которые можно будет использовать против него. Это, с одной стороны, позволит дальше взвинчивать обострение двусторонних отношений, а с другой – даст козыри американской стороне в антииранской работе с другими странами.
Однако судя по последним заявлениям иранских официальных лиц, они вовсе не намерены помогать Штатам в данном вопросе.