В Польше 8 июля открывается саммит стран НАТО, который может стать переломным, если верить заявлениям представителей альянса. У стран-участников большие ожидания от этой встречи: должны быть озвучены официальные решения по поводу усиления присутствия сил НАТО в таких странах, как Латвия, Литва, Румыния и собственно Польша.
С началом расширения НАТО Балто-Черноморское междуморье стало объектом соперничества России и США
Ждут добрых вестей и неприглашенные, но очень заинтересованные лица: так, президент Украины Петр Порошенко рассчитывает на бодрые слова по поводу вступления его страны в блок.
Ждут итогов саммита и в России, где идея размещения дополнительных контингентов, пусть даже временных, близ государственных границ вызывает вполне обоснованные опасения. О перспективах саммита, а также рисках и угрозах в отношениях Россия – НАТО газете ВЗГЛЯД рассказал научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН, доцент факультета мировой политики МГУ Алексей Фененко.
ВЗГЛЯД: Генсек НАТО назвал предстоящий саммит «переломным». Что Россия может ждать от саммита?
Алексей Фененко: Ничего позитивного. Стратегически важные решения уже были приняты странами НАТО ранее. Сразу после воссоединения Крыма с Россией последовала Бухарестская речь вице-президента США Джозефа Байдена, где он заявил о необходимости противостоять растущей российской мощи на Черном море. Одну из контрмер Байден опередил как «наращивание адекватного давления на Россию на Балтийском море», где пока позиции нашей страны слабее, чем в Причерноморье. Потом последовала Варшавская речь президента Барака Обамы, в которой он заявил о намерении США разместить американскую военную инфраструктуру в Восточной Европе. Обама указал на три опорных союзника США в регионе: Румынию, Польшу и Эстонию – и призвал расширять партнерство НАТО с нейтральными странами – Швецией и Финляндией.
Эти решения были закреплены Уэльским саммитом НАТО в сентябре 2014 года. Именно там было принято решение о намерении усилить обороноспособность восточноевропейских стран и расширить партнерство со Стокгольмом и Хельсинки. Говорилось и о необходимости расширить партнерство с «угрожаемыми» республиками бывшего СССР: Украиной, Молдавией и Грузией. Интересно, что накануне Уэльского саммита ряд бывших министров обороны Швеции и Финляндии заявили о намерении подписать специальные договоры с НАТО, дающие правовые основания для развертывания контингентов альянса на их территории. В Уэльсе этот вопрос обошли стороной, хотя комитет Риксдага по международным делам рассмотрел возможность отказа Швеции от политики нейтралитета – в будущем. Так что задел создан. Кто помешает НАТО запустить программу расширенного партнерства с Финляндией и Швецией для реализации «уэльской инициативы»?
Следующий шаг был сделан на неформальном саммите в Ганновере в апреле 2016 года, где было объявлено о переходе к размещению в странах Прибалтики, Польше и Румынии подразделений ведущих стран НАТО, которые будут проходить периодическую ротацию. Обама тогда заявил, что США рассчитывают на то, что Германия и Британия предоставят для этой цели солдат и военную технику. Последнее означает, что в этих государствах возникнет постоянная военная инфраструктура и логистика для размещения и ротации соответствующих подразделений ведущих стран альянса. Отсюда один шаг до наращивания подразделений в Восточной Европе. Варшавский саммит, по всей видимости, закрепит стратегически важные решения Уэльса и Ганновера.
ВЗГЛЯД: Последнее время самая агрессивная риторика в сторону России звучит не от ведущих стран НАТО, а от представителей стран Восточной Европы. Действительно ли они пытаются нагнетать обстановку накануне саммита НАТО?
А.Ф.: Подготовка к саммиту и правда проходила в условиях конфронтационной риторики в отношении России. В экспертном сообществе популярен миф, что виной всему – некая «стратегия провоцирования», которую якобы используют страны Восточной Европы для разжигания российско-американской конфронтации. Но кто заставляет ведущие страны НАТО: США, Великобританию и Германию – идти на поводу у восточноевропейских государств? В случае необходимости не только Вашингтон, но даже Лондон и Берлин могут быстро пресечь антироссийскую риторику Варшавы и Вильнюса. Но этого никто не делает: видимо, такая ситуация устраивает лидеров НАТО. Это обычная игра в «доброго и злого полицейского»: любое антироссийское решение можно будет выдать за вынужденную помощь «испуганным восточноевропейцам».
ВЗГЛЯД: Могут ли восточноевропейцы продавить свои интересы в вопросах относительно Основополагающего акта Россия – НАТО?
А.Ф.: Тут есть интрига. Через год, в мае 2017-го, истекает 20 лет с момента подписания этого акта. Польша уже заявила, что будет категорически против продления этого документа в его прежнем виде. Значит, возникает два варианта действий. Первый: НАТО не делает никаких заявлений по проблеме продления Основополагающего акта, что означает переход к «игре без правил» в Восточной Европе. Второй: НАТО оговаривает, чем хотело бы заменить это соглашение. Тогда у России и альянса появится какой-то диалоговый механизм. Будет ли он успешным – другой вопрос.
ВЗГЛЯД: С определенной уверенностью можно говорить об усилении присутствия НАТО в двух регионах: Черноморском и Балтийском. С чем это связано? Имея в виду особые геополитические интересы России в этих регионах, чего мы можем ожидать от процесса усиления НАТО на данных направлениях?
А.Ф.: Американский истеблишмент давно не разделяет Балтийский и Черноморский регионы. Их объединяют в единое целое – так называемое междуморье, единое геополитическое пространство между Балтийским и Черным морями. Этот термин, предложенный в свое время первым президентом Польши Юзефом Пилсудским, в последние 20 лет переживает второе рождение. С началом расширения НАТО Балто-Черноморское междуморье стало объектом соперничества России и США. Это конфликтное пространство включает в себя Финляндию и Швецию, где идут дискуссии относительно целесообразности сохранения нейтрального статуса, прибалтийские страны, выступающие за максимальную конфронтацию НАТО и ЕС с Россией, Польшу, претендующую при поддержке США на роль регионального лидера, Венгрию и Словакию, в которых Россия видит противовес польскому доминированию, а также расколотые страны, на территории которых есть «замороженные конфликты»: Украину, Молдавию и Грузию. Входит сюда и Турция, стратегически закрывающая проход из Черного в Средиземное море.
Примерно с 1995 года в американском экспертном сообществе разрабатывается новая концепция сдерживания России и КНР. Мы все еще представляем сдерживание по лекалам холодной войны: взятие в заложники стратегических объектов оппонента с целью принудить его совершать определенные действия. Но американцы возвращаются к более раннему варианту сдерживания, который по-английски называется containment: блокировка влияния оппонента США в определенных территориальных границах. Для этого необходимо создать вдоль границ оппонента Америки (России или Китая) пояс враждебных ему стран. Элиты этих стран должны отвергать соответствующую страну как таковую, предоставлять свою территорию под военные базы, нагнетать напряженность на границах, а в случае необходимости и спровоцировать военный кризис, поставив оппонента Вашингтона в неудобное положение. Задача таких стран – блокировать и ослаблять ресурсы оппонента Соединенных Штатов.
Однако не каждая страна пойдет на роль центра сдерживания. Такой партнер США должен иметь относительно мощный силовой потенциал, дипломатический ресурс в региональной политике, традиции исторической враждебности с Россией или с Китаем, желательно и территориальные претензии к ним. Польша, страны Прибалтики, Грузия, Украина на эту роль не подходят: слишком очевиден исход любого их конфликта с Россией. Иное дело Турция, Швеция или Германия. У этих стран серьезные военные потенциалы для своего региона; их экономический ресурс несомненно выше, чем у Румынии или Литвы. У них устойчивая историческая традиция конфликтов с Россией. И у них выгодное для США стратегическое положение, способное создать России серьезные проблемы: Турция – это черноморские проливы, Швеция – это выход из акватории Финского залива, а Германия – это экспорт российского газа в страны ЕС.#{interviewpolit}
При необходимости России можно будет подбрасывать дипломатические кризисы, а в крайнем случае и военно-политические конфликты с этими странами: в Вашингтоне уверены, что в ходе таких гипотетических столкновений Россия не пойдет на применение ядерного оружия. Зато локальное столкновение Москвы с вооруженными силами этих стран в некой горячей точке вполне может произойти.
Американская дипломатия пытается создать два кордона по сдерживанию России. Первый – страны, ценные территорией и дипломатическим ресурсом, такие как Польша, Прибалтика, Украина, Грузия, Молдавия, Румыния. Второй – региональные державы, несущие на себе основные функции по сдерживанию России: Швеция, Германия, Турция.
ВЗГЛЯД: Не раз говорилось, что увеличение контингента НАТО в Польше и других странах, близких к России, будет на самом деле незначительным. Почему же ему придается такое большое значение?
А.Ф.: На протяжении последних двух лет США активно формируют новый расклад сил в междуморье. Главное для американцев сейчас не количество конкретных бригад в Польше или Румынии, а создание нового стратегического баланса.
Главная же цель – окончательное размывание российско-германского партнерства. Германию пытаются превратить в лидера антироссийски настроенных стран Восточной Европы. Напомню, что Германия – страна, суверенитет которой до сих пор ограничен Московским договором 1990 года, включая развитие ее вооруженных сил. На Мюнхенской конференции 2014 года американцы недвусмысленно дали понять: США согласны на расширение военной самостоятельности Германии в обмен на ее превращение в ведущего американского партнера в Европе. Ганноверский саммит доказал, что задача этого партнера – возглавить политику сдерживания России. В конце концов именно немецкие подразделения должны будут совершать основную ротацию на территории восточноевропейских членов НАТО.
ВЗГЛЯД: Что касается конфликта России и Турции, какую роль в нем могли сыграть США?
А.Ф.: Мы часто забываем о подоплеке российско-турецкого конфликта. Между тем начиная с саммита в Анталии в 2015 году страны НАТО обсуждали возможность введения бесполетной зоны над Сирией, чему помешало участие РФ в антитеррористической операции. Тогда страны НАТО стали прощупывать возможность частичного ограничения неба над Сирией для российской авиации. Сначала следовали призывы Турции прекратить нанесение российских авиаударов по районам, где проживают туркоманы. И российский самолет был сбит как задел для введения подобной зоны. В дальнейшем американцы широко обсуждали возможность начала вооруженного конфликта России и Турции над территорией третьего государства, где не действуют гарантии НАТО.
Госдепартамент приветствовал начавшиеся в феврале нынешнего года консультации Турции с Азербайджаном, Грузией и Украиной, видя в них возможность воссоздания блока ГУАМ. В идеале задача Турции – «запечатать» Россию в Черном море. Враждебные Россия и Турция по замыслу будут, как в XIX веке, бессмысленно тратить свои силы на борьбу друг с другом. Дружественные Россия и Турция – это возможность выхода России в Средиземное море. В Вашингтоне это понимают хорошо.
На Балтике подобная роль, видимо, отводится Швеции. За минувшие три года в русско-шведских отношениях происходит серия локальных военно-политических кризисов, и логическим завершением станет окончательный отказ Стокгольма от политики нейтралитета с подписанием соглашения о привилегированном партнерстве с НАТО. Втягивание Швеции в конфронтацию с Россией должно, видимо, решить две задачи американской дипломатии: закрытие акватории Финского залива и поощрение военных связей Швеции со странами Прибалтики.
ВЗГЛЯД: На каком уровне находятся российские позиции в этих регионах, как политические, так и военно-политические? Сможем ли мы противостоять усилению НАТО в Черноморском регионе и Балтике?
А.Ф.: Позиции России на Балтийском и Черном море различны. В Черноморском регионе Москва достигла серьезных успехов, о чем не перестают говорить американцы. Много лет у нас был только маленький кусочек черноморского побережья от Анапы до Адлера. Теперь у России снова есть Крым – ключевая позиция на Черном море, плюс еще союзный договор с Абхазией. У США задачи на Черном море пока ограниченные: сохранить за Украиной последний крупный порт – Одессу, укрепить Румынию с ее единственным портом Констанца. Отсюда стремление создать противовес России в виде Турции, столкнуть их в крупном дипломатическом противостоянии на Черном море.
В Балтийском море позиции России слабее. Во-первых, Калининградская область – анклав, отделенный от остальной России территорией Литвы и Белоруссии. Можно поддерживать с ним связь морем. Но это зависит от свободы выхода российского флота из Финского залива, то есть от позиции Финляндии и Швеции. Во-вторых, России в случае кризиса будет трудно заступиться за русское население Эстонии и Латвии, коль скоро они – члены НАТО. В-третьих, не все ясно с Белоруссией – попытки организовать там «майдан», скорее всего, будут. А Белоруссия исключительно важна и для Балтийского флота, и для Калининграда.
Американцы это понимают, отсюда и решения Уэльского саммита НАТО – развернуть силы быстрого реагирования в Прибалтике. Для России группировка в 10–30 тысяч человек не опасна, но она опасна для русского населения Эстонии и Латвии. Имея такой «щит», их элиты могут попытаться решить «русскую проблему». Если Москва захочет заступиться, ей доходчиво объяснят, что это будет конфликт со всем НАТО. Вот вам и дипломатический кризис для России: наблюдайте за гонениями на русских, не имея возможности предпринять ничего. Это негативный сценарий, но подумать о нем тоже стоит.
Ситуация может стать даже хуже, чем она была до 1939 года. Тогда Эстония и Финляндия закрывали Балтфлоту выход из Финского залива. Но у СССР не было Калининградской области, с которой надо поддерживать связь. Для России исключительно важен нейтралитет Стокгольма и Хельсинки. Вот это – действительно тот вопрос, который надо решить любой ценой. Борьба за сохранение нейтралитета Финляндии, видимо, станет стержнем региональной политики.