Момент, когда 88-летний Джорджо Наполитано поручил сформировать правительство 39-летнему Маттео Ренци, может стать для Италии историческим – хотя, конечно, не настолько, как это было для Германии в 1933-м, когда 85-летний президент Гинденбург назначил рейхсканцлером 43-летнего Адольфа Гитлера.
Но проблемы у Италии достаточно серьезные – как экономические, так и политические. И новый глава правительства полон амбициозных планов. Ренци – левый, но он не станет новым Муссолини, скорее у него есть шансы в чем-то повторить громкую карьеру Берлускони и на долгие годы стать человеком, определяющим курс республики. Возможно, у него даже получится то, что не получилось у Берлускони: изменить ее. Если, конечно, он не провалится в ближайшие же годы.
Фактически Ренци работает на интересы правящей элиты, принуждая ее к реформам ради самосохранения
Мэр Флоренции – новичок в большой итальянской политике, поэтому его противники делают акцент на отсутствии у него управленческого опыта на национальном уровне. Он никогда не работал в центральных органах власти, не был ни министром, ни депутатом – зато в своей родной Флоренции пришел к власти совсем в молодом возрасте: президентом провинции Флоренция он стал в 29 лет, а в 34 был избран мэром города. Ренци сформировался в эпоху, когда две главные силы послевоенной Италии уже сходили со сцены. В начале 90-х коммунисты переименовались и раскололись, христианских демократов (ХДП) добили коррупционные скандалы.
Хотя отец Ренци был депутатом местного самоуправления от ХДП, Маттео еще в университете выбрал левый путь, который в итоге привел его в декабре прошлого года к руководству крупнейшей левой партией Италии – Демократической. Формально Демократическая партия происходит от Компартии – после нескольких трансформаций, но коммунистических лозунгов там нет, да и от теории мало что осталось. Точно так же и Ренци невозможно назвать типичным левым. Впрочем, в Италии до сих пор так и не выработалось устойчивой политической системы. Именно этот надоевший всем кризис и стал одной из важнейших причин стремительного роста популярности Ренци. Он пытается изменить правила игры в итальянской политике и самой структуре власти. Впрочем, не он один хочет это сделать.
Сегодня в Италии есть три силы: правые во главе с Берлускони, левые, которых теперь возглавил Ренци, и популисты во главе с Грилло. Последние парламентские выборы, прошедшие год назад, показали примерное равенство всех трех сил. «Народ свободы» и Демократическая партия получили по 29% голосов, а недавно образованное движение «Пять звезд» во главе с комиком Беппе Грилло – 25% (центристы во главе с тогдашним премьером и очень влиятельным в евроатлантических кругах Марио Монти набрали всего 10%).
Партия Грилло представляет собой проект, направленный на снос как левой, так и правой политической элиты, а ее идеология во многом базируется на продвигаемой англосаксонской элитой теории энвайроментализма (экологизма). При этом популярность Грилло базируется не столько на том, что он называет всех системных политиков ворами, но и на его евроскептицизме: «Все эти политики должны разойтись по домам. Европа была отличной идеей, когда ее задумывали наши отцы. Теперь она стала другой. Говорят, в Германии все хорошо, но она избавилась от долгов, потому что это мы оплатили ее объединение. Но сейчас опять появились проблемы. Потому что Запад в кризисе». И на требованиях прямой демократии (с упором на интернет и референдумы): «Мы хотим, чтобы последнее слово оставалось за гражданами. Они должны стать «государством». Хватит нам посредников».
Собственно говоря, феноменальный успех Грилло и послужил встряске итальянской политической элиты. Дело в том, что в Италии коррумпирован не один Берлускони. Практически все политики повязаны с бизнесом и теневыми структурами (мафия – лишь одна из них, есть еще ложи), и чистка 90-х лишь привела к обновлению кадров и смене вывесок. Как раз тогда, 20 лет назад, Берлускони и пришел в политику из бизнеса (телемагнат был одним из богатейших людей Италии), собрал правые силы и пытался установить в Италии некое подобие стабильной власти. Все эти годы он вызывал дикое раздражение у левых, которым периодически удавалось оттеснить его от власти, но он снова и снова возвращался. Испортились отношения у Берлускони и с англосаксонскими глобализаторами – он стал для них слишком самостоятельным.
Успех Берлускони в прошлом году не вернул его к власти – правительство сформировали демократы, причем во главе стал Энрико Летта, второй человек в партии, а лидер партии Берсани в кабинет не вошел. Беда итальянских левых в том, что у них нет сильного харизматичного лидера – и им некого было выставить против Берлускони. С появлением еще одного популярного персонажа, популиста Грилло, левым пришлось искать свою звезду.
И она уже восходила – Маттео Ренци еще в 2012 году пытался возглавить Демпартию. С первой попытки ему это не удалось, но его популярность стала расти уже и за пределами родной Флоренции, опросы стали признавать его не только самым любимым мэром, но и самым популярным политиком в Италии. Ренци стал новой звездой, благо он сам успешно конструировал свой образ.
Опыт работы в семейном маркетинговом агентстве не прошел даром. Ренци идет к власти как реформатор, ниспровергатель элит и эффективный менеджер – и, обзывая Грилло демагогом, он фактически пытается перехватить у него часть электората. Цель понятна – учитывая, что и дальше сохранять неработающую итальянскую политическую систему невозможно, а недовольство народа растет, надо возглавить процесс перемен. Фактически Ренци работает на интересы правящей элиты, принуждая ее к реформам ради самосохранения. Некоторые даже говорят, что Ренци – это последний шанс итальянского правящего класса.
Проблема итальянских политиков в том, что они традиционно очень сильно разобщены на кланы и группы, как на партийные, так и на региональные, причем с сильнейшими противоречиями между бедным югом и богатым севером, настроенным сепаратистски. Коррумпированность и клановость власти делают политическую систему крайне неустойчивой, между тем как Италия стоит перед необходимостью отвечать на кризис евроинтеграции, попытаться внятно сформулировать свое отношение к ее углублению и вообще как-то определиться с тем, на что она будет делать ставку – на немецкое лидерство в Европе или на продолжение англосаксонского руководства.
В этом смысле Ренци скорее сторонник англосаксонского порядка – не потому, что любит использовать английские слова в названии своих инициатив, и не потому, что его сравнивают с Тони Блэром (обновившим в свое время английских лейбористов), а потому, что он выступает за Соединенные Штаты Европы, а сам этот термин часто служит своеобразным маркером.
Ренци использует для собственной раскрутки все стандартные пиар-ходы: позирует на велосипеде (будучи мэром, он открыл во Флоренции велодорожки), ездит на «Смарте»... Выпускник юрфака и бывший вожак скаутов за время правления во Флоренции уменьшил провинциальные налоги и сильно сократил бюрократический аппарат. Теперь он собирается провести реформу в общенациональном масштабе: бороться с коррупцией, сокращать бюрократию, снижать безработицу через инвестиции в инновационные технологии. Ренци предлагает и политическую реформу – «встряхнуть систему», сильно ограничив полномочия и численность сената (некоторые вообще предлагают упразднить верхнюю палату), и изменить выборное законодательство так, чтобы набравшая больше 35% голосов коалиция получила 53% мест в палате депутатов.
Это позволило бы сделать итальянское правительство более устойчивым и избежать его частой смены – за последние 20 лет было 14 кабинетов. «Если бы в Ватикане был бы такой же избирательный закон, как в Италии, то сразу четыре кардинала заявляли бы, что именно они победили на выборах папы», – шутит Ренци.
Сторонником сильной власти является и Берлускони – и именно после встречи с ним в декабре Ренци и пошел на смещение Летты с поста премьера. Многие в Демпартии недовольны контактами с Берлускони, обвиняют Ренци в сговоре с бывшим премьером и в перевороте и даже называют его «Берлускони Light». Ренци действительно хочет сильной власти, при этом идя к ней под лозунгом смены поколений и укрощения бюрократии. Никакого противоречия здесь нет – итальянцы устали как от своих политиков, так и от экономического кризиса.
Для взлета Ренци важно то, что он не типичный левый (то есть экология, права меньшинств и социальные права), во многом он симпатичен и правым: он практикующий католик, его экономические взгляды также не назовешь социалистическими. Если ему удастся занять нишу межпартийного политика, проводящего серьезные реформы, то он сумеет отвлечь часть электората от популиста Грилло и евроскептицизма. А это очень важно как для евроинтеграторов, так и в целом для итальянской элиты, которая не заинтересована в ослаблении своих позиций в Евросоюзе, чему мешают постоянная смена власти и неупорядоченная внутриполитическая борьба.
Так что у Ренци есть неплохие шансы стать, конечно, не новым «дуче», но действительно новым «кавальере» (как называют Берлускони). Опираясь на популярность в массах и пользуясь поддержкой внутриэлитных кланов (как слева, так и справа), он может провести реформу политической системы республики, находящейся в явном тупике (в прошлом году парламент впервые в истории не смог избрать нового президента). В условиях, когда итальянская экономика находится в очень тяжелом состоянии (со времени кризиса 2008 года она уменьшилась почти на 10%), нужна некоторая внутренняя консолидация для вытаскивания страны – даже вопреки желанию части политиков.
Провинциальность Ренци имеет своим следствием и то, что у него отсутствует какой-либо международный опыт. Неизвестны и его высказывания о России. Но если говорить об объективной реальности, то она будет подталкивать Ренци к тому, чтобы в отношениях с нашей страной следовать курсу Берлускони – Проди. Оба этих бывших премьера, невзирая на то, что один из них правый, а второй левый, не только поддерживают хорошие отношения с Владимиром Путиным, но и понимают важность для Италии тесного экономического сотрудничества с Россией, самым заметным проявлением которого стал «Южный поток». Так что балансируя между англосаксонскими и германскими интеграторами ЕС, Ренци будет пытаться использовать итало-российские отношения для повышения политического веса Италии, для сохранения ею собственного, хотя бы отчасти независимого курса.