Крупный скандал разразился в Германии: бывший корреспондент одной из крупнейших немецких газет Frankfurter Allgemeine Zeitung Удо Ульфкотте выпустил книгу «Продажные журналисты», в которой описал, каким образом американские и немецкие политики влияют на немецкие СМИ с тем, чтобы они определенным образом освещали происходящие в мире позиции. Акцент, который требовался от журналистов, был, разумеется, прежде всего проамериканским и антироссийским, утверждает Ульфкотте. О том, как именно это происходило и как складывается его жизнь теперь, после этих разоблачений, Удо Ульфкотте рассказал газете ВЗГЛЯД.

Возможно, мне стоит, как Эдварду Сноудену, полететь в Москву и попросить там убежища

ВЗГЛЯД: Господин Ульфкотте, вы говорили, что получали много денег за проамериканские статьи. Насколько выгодно быть в Германии проамериканским журналистом?

Удо Ульфкотте: Я получал не деньги, а подарки. Вещи вроде золотых часов, водолазное снаряжение, поездки с проживанием в пятизвездочных отелях. Я знаю многих немецких журналистов, которые когда-то могли за это купить себе виллу для заграничного отпуска. Но намного важнее денег и подарков то, что если ты пишешь проамериканские или пронатовские материалы, то тебе оказывают поддержку. Если ты этого не делаешь, ты топчешься на месте, тебе позволяют только сортировать письма читателей в редакции.

ВЗГЛЯД: По вашим словам, журналистов коррумпируют незаметно, когда приглашают их за свой счет в поездку в США. Но разве серьезные люди продадутся за такую мелочь?

У. У.: Когда вы снова и снова летаете в США, где за вас везде платят и вас приглашают брать интервью американские политики, вы все ближе и ближе к кругам власти. И вам хочется оставаться в кругу этой элиты, и вы пишете так, как это могло бы понравиться этим элитам. Каждому хочется быть журналистом-звездой, которому позволено эксклюзивно говорить с известным политиком. Но одно неверное предложение – и ваша карьера звездного журналиста в прошлом. Каждый это знает. И все сотрудничают.

ВЗГЛЯД: Почему вы только сейчас решили обнародовать свое мнение по поводу журналистики в Германии?

У. У.: У меня было три инфаркта, я больше не должен содержать своих детей, я день за днем видел в новостях, как американцы снова и снова готовят очередную войну. На этот раз на Украине и против России. Это все та же игра. Даже полным глупцам бросилась в глаза однобокая пропаганда США против Москвы после крушения MH17. Сейчас американцы даже раздумывают над тем, как бы взорвать на Украине атомную электростанцию и потом заявить, что это были сепаратисты или русские. Это я слышу постоянно. Это бессовестно!

ВЗГЛЯД: Вы утверждаете, что Германия – «банановая республика». Не слишком ли это резкое суждение? Ведь в ФРГ есть оппозиция, в том числе и радикальная, и в СМИ присутствует критика в отношении правительства. Например, недавно в эфир вышла нашумевшая телепередача Die Anstalt, в которой была очень жесткая критика в адрес необъективных немецких СМИ.#{interviewpolit}

У. У.: После того, как вышла упомянутая вами передача, на журналистов, которые в форме сатиры (!) критически высказались против немецких СМИ, и прежде всего – против чисто проамериканского освещения событий, были поданы жалобы, и их вызывали в суд. Как раз это доказательство того, что Германия – банановая республика: когда тебе вообще нельзя критиковать одностороннее освещение событий путем сатиры. Это же симуляция свободы прессы. Это безумно.

ВЗГЛЯД: Что вы думаете о травле политиков, которых немецкая пресса объединила в так называемую группу «понимающих Россию» (Шредер, Гизи, Вагенкнехт и др.), и пророссийских журналистов?

У. У.: «Понимающие Россию» – культурные искренние люди. Я говорю так, хотя в политическом плане я не принадлежу к их числу. Но я их уважаю за их честность. Травля в их отношении типична для банановых республик типа Германии, где отклоняющиеся от основного курса мнения жестоко подавляются.

ВЗГЛЯД: Вы упоминали, что в Германии до сих пор скрывается тот факт, что в марте 1988 года режим Саддама Хусейна, тогдашнего союзника Запада, совершил акт геноцида в одном из курдских городов близ границы с Ираном, применив там химическое оружие немецкого производства. Неужели об этом факте за все эти годы не написала ни одна, даже оппозиционная газета?

У. У.: Нет, об этом писали, но только год спустя! Когда я фотографировал отравление иранцев немецким химоружием под американским надзором, это не должно было стать известно. Тогда иракцы, немцы и американцы праздновали свою «окончательную» победу над иранцами. Для меня это было жутко: они праздновали в Багдаде то, что они совместно отравляли людей газом. Я сильно пострадал от газа, у меня потом даже был рак, я пытался всеми силами записать, что там произошло, и надеялся, что это вызовет негодование по всему миру. Но это не опубликовали. Вместо этого все праздновали победу. Я до сегодняшнего дня спрашиваю себя, почему немецкие канцлеры ездят в Израиль и преклоняют там колени и просят у евреев прощения, что их травили газом, и это нормально, а убитые немецким газом иранцы – это люди второго сорта? Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы немецкий канцлер извинялся за это в Тегеране? Мы видим, что немецкие политики – не что иное, как марионетки США. Они должны послушно делать то, что им предписывает Вашингтон. Мы продолжаем оставаться колонией США, банановой республикой, а не свободной страной.

ВЗГЛЯД: Вы говорите, что спецслужбы снабдили вас информацией о Ливии, которую вы подписали своим именем. И называете это выполнением задания ЦРУ и БНД. Но если информация была интересной и верной, разве в данном случае нельзя сказать, что ваши интересы просто совпали? Вы же могли отказаться публиковать это.

У. У.: Да, да, я мог сказать «нет». Вы знаете, в крупнейшем немецком автомобильном клубе ADAC был сотрудник вертолетной спасательной службы, который отказался тайно сотрудничать с BND. Его сразу же исключили из ADAC, он попал под суд, и судьи решили, что человеку нельзя отказываться работать с BND, и это нормально, что он после этого теряет работу. Ясно? Вы понимаете? Я не хотел остаться без работы.

ВЗГЛЯД: Вы сказали, что у вас дома спецслужбы шесть раз устраивали обыски. Но если вы просто публиковали то, что вам давали спецслужбы, то зачем им было что-то искать у вас дома? С другой стороны, если вы сами все же находили информацию, которую спецслужбы пытались утаить, то, значит, вы при этом действовали как независимый журналист, а вовсе не как «неофициальный агент ЦРУ»?

У. У.: Это ошибка перевода, не спецслужбы устраивали обыски, а тайная государственная полиция. То, что при нацистах называлось гестапо, сейчас называется отделом госбезопасности. И они приходили и шесть раз проводили обыски под предлогом, что я выдавал государственные тайны. Это меры по запугиванию, которые типичны для банановых республик.

ВЗГЛЯД: Вы говорите, что публикация книги может принести вам проблемы. Какие, например?

У. У.: Газета Frankfurter Allgemeine Zeitung в письменном виде заявила мне, что будет жаловаться на меня в суде за нарушение уголовного, гражданского, трудового законодательства и журналистских корпоративных норм. Только это одно могло бы меня уничтожить. Как я слышал, многие другие хотят посадить меня в тюрьму, потому что я снова раскрыл «государственные тайны». Возможно, мне стоит, как Эдварду Сноудену, полететь в Москву и попросить там убежища. Подождем, как отреагирует руководство банановой республики Германия, потому что они скомпрометированы, и каждый может прочитать в моем бестселлере, как здесь симулируют свободу печати и что демократия в Германии – всего лишь иллюзия.