В спецоперации на Украине участвуют не только российские граждане, но и иностранные добровольцы, прежде всего из дружественных России стран. Особенно много среди них представителей государств Балканского региона, когда-то входивших в состав Югославии.
Один из них – Сладян Добраш, гражданин Боснии и Герцеговины, в настоящее время – военнослужащий российской армии. Сейчас он проходит реабилитацию после тяжелого ранения.
Что побудило его подписать контракт с Минобороны России? Почему он рвался воевать именно в штурмовых частях? В чем уроженец Балкан видит сходство между тем, что происходило 30 лет тому назад на его родине, и сегодняшними событиями на Украине? Об этом Сладян Добраш рассказал газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Сладян, как получилось, что вы, иностранец, стали российским военнослужащим?
Сладян Добраш: Мной прежде всего руководило чувство любви к России. Я два года, с февраля 2022 года, размышлял об этом решении – помочь братскому русскому народу. Советовался с отцом. Но решение подписать контракт с Минобороны России я в итоге принял самостоятельно. Сообщил обо всем родителям только после подписания документов.
ВЗГЛЯД: Где и как вы подписали контракт?
С. Д: Летом 2024 года, в Ханты-Мансийске.
ВЗГЛЯД: Почему именно там?
С. Д: Один из моих товарищей в тот момент работал в России и знал, как пройти этот путь, он и порекомендовал. Благодаря ему я решил покинуть свою страну и приехать в Россию. Я тогда даже русский язык еще совсем не знал.
ВЗГЛЯД: И все же не всякий иностранец, кто питает симпатии к нашей стране, решится воевать в российской армии.
С. Д: Мы на Балканах видим, что за Украиной стоят Соединенные Штаты. И происходившее на Украине каждый день напоминало мне о том, что именно США 30 лет назад на Балканах занимались тем же самым – бомбили Сербию, отобрали у Сербии Косово. Я ощущал это так, будто это прямо меня касается. Америка сеяла раздор на Балканах между христианами и мусульманами и точно так же потом сеяла раздор между русскими и украинцами.
Я узнал этот почерк. Я видел, что Россия борется на Украине с фашизмом. И я подумал, что участие в спецоперации может стать моим ответом на те бомбежки.
И я в итоге решил, что таков мой долг. И если Россия освободит Украину, то, может быть, мы и Косово потом освободим.
ВЗГЛЯД: Куда вы были отправлены?
С. Д: Сначала был месяц в учебной части. А потом меня зачислили в штурмовой отряд «Мора» 228-го мотострелкового полка.
ВЗГЛЯД: Вы специально пошли в штурмовики?
С. Д: Да, я люблю адреналин. Ощущение риска, опасности, пусть даже и смертельной. Я ведь всю жизнь профессионально занимался спортом – кикбоксинг, ММА. Поэтому работа штурмовика мне психологически очень близка. Задача солдата – выполнять приказ командира, соблюдать дисциплину, мне это тоже близко.
Я был пулеметчиком. Тяжелая работа, первая линия, но я всегда так и хотел. Моя группа выполнила несколько заданий, и я горжусь своими товарищами. Командиры были нами довольны.
ВЗГЛЯД: Разве не было страха? Страха погибнуть, получить увечье?
С. Д: На войне важно избегать паники. Страх всегда присутствует. Главное – справляться с ним. Но я ощущал себя солдатом, ощущал, что я на своем месте. Я знал, что даже моя смерть может помочь тому, во что я верю, помочь России. Это сильно помогало. Знал, что все будет так, как Бог решит.
ВЗГЛЯД: Вы православный?
С. Д: Да, и для меня это имеет значение. Но интересно, что рядом со мной воевали и мусульмане, и все вокруг к этому относились с уважением. В России с этим, как оказалось, гораздо проще.
Никто особо не обращает внимания, к какой религии ты относишься. У нас на Балканах разницу в религии гораздо острее воспринимают. А в России это неважно – важно быть прежде всего человеком.
ВЗГЛЯД: Вам не мешал языковой барьер?
С. Д: К тому времени я уже подучил язык, а в «штурмах» простые команды: вперед, назад, вправо-влево, огонь. Все это я понимал и мог эффективно воевать.
ВЗГЛЯД: Как к вам относились товарищи? Удивлялись, что с ними служит иностранец?
С. Д: Отлично относились. И я был не один иностранец, со мной был еще один серб, Марко.
ВЗГЛЯД: На каком направлении воевал ваш отряд?
С. Д: Авдеевское направление. Мой отряд освобождал Желанное и Новожеланное, в этом я как раз участвовал. Потом моя группа, уже без меня, освобождала в том же районе деревню Мемрик. Хорошо работали, быстро. Хотя именно там я получил в итоге ранение…
ВЗГЛЯД: При каких обстоятельствах?
С. Д: Август 2024 года. Просто пулевое ранение – в руку, но очень неудачное. Я наложил жгут, смог перебинтоваться, но не более того. Так сложилось, что после ранения я остался один из моей группы, ко мне никто не мог пробиться. Тяжелая была обстановка, пять дней не могли меня эвакуировать... Потом перестал чувствовать руку. Началась гангрена. Когда на шестой день эвакуировали, оказалось, что руку уже нельзя спасти. Пришлось ампутировать. Так я закончил войну. Жаль, что так быстро.
Меня отправили в госпиталь в Петербург, там я несколько месяцев проходил лечение и реабилитацию.
ВЗГЛЯД: Врачи сделали все что нужно?
С. Д: Да, наилучшим образом из того, что было возможно. Кроме того, я был приятно удивлен – в наш госпиталь приходило множество волонтеров, помогали нам, покупали продукты, это была для нас, выздоравливающих, большая поддержка.
ВЗГЛЯД: Чем занимаетесь сейчас?
С. Д: В данный момент я нахожусь в своей воинской части в Екатеринбурге и жду оформления документов по демобилизации из Вооруженных сил. Скоро снова поеду в Петербург, там мне должны будут делать протез, я буду наблюдаться у медиков и ждать его.
ВЗГЛЯД: А как психологически справляетесь с новыми обстоятельствами жизни?
С. Д: Помощь психолога, слава Богу, мне не нужна. Психологически я себя хорошо чувствую. Голова работает. Идя на войну, я знал, что могу погибнуть или быть тяжело раненным. Так устроена жизнь, судьба. Я относился и отношусь к этому как к Божьему промыслу. Мне не жаль, что все произошло именно таким образом – ведь я выполнял свой долг.
ВЗГЛЯД: После реабилитации вернетесь на родину?
С. Д: Нет, я хотел бы и дальше жить в России. Мне здесь очень нравится, и у меня здесь большие планы.
Я хотел бы по возможности остаться не только в России, но и в российских Вооруженных силах, пусть даже и как гражданское лицо. Здесь хорошие люди, я чувствую с их стороны помощь и уважение.
ВЗГЛЯД: Знаете, чем хотите конкретно заниматься?
С. Д: Я все-таки мастер спорта по единоборствам, и вполне могу быть инструктором для бойцов. Могу помогать реабилитации раненых. Могу заниматься тренерской работой, преподаванием.
Да, так случилось, что у меня нет руки, но я с оптимизмом смотрю в будущее. Слава Богу, что я живой, а все остальное неважно. Я думаю, скоро у меня начнется новая жизнь.