Глава НАТО Йенс Столтенберг заявил, что альянс «видит, как Россия готовит крупнейшее наступление». Нечто подобное сказал и президент Литвы Гитанас Науседа: он пророчит скорое проявление «решающего этапа войны».
Украинские военные в последние пару недель хором говорят о предстоящем вскоре на фронтах «переломном моменте». Многие российские специалисты также в последнее время высказываются, что «счет идет на дни» и «скоро все начнется».
Есть несколько объяснений этого коллективного представления о «переломном моменте» в СВО, который наступит «со дня на день». Часть из них носит психологический характер, но некоторые вполне рациональны.
Прежде всего, позиции ВСУ в последнее время трещат практически на всем фронте. Стратегия ВС РФ не дает возможности Киеву сориентироваться и определить некое одно будущее «направление главного удара», что приводит ВСУ к дезорганизации на уровне штабов. На практике это приводит к хаотичному перемещению резервов ВСУ по рокадным дорогам вдоль линии фронта.
Помимо этого, активизация ВС РФ в январе по всей линии фронта привела к тому, что часть российских экспертов стала выносить в публичное поле ожидание перелома. «Вот скоро все случится» – ответ на своего рода общественный запрос. Отсюда и внимание к кадровым перестановкам среди российского генералитета, к поиску положительного в мелких деталях и тому подобному. Кроме того, было слишком много ожиданий после начала частичной мобилизации.
При этом даты «серьезного наступления» порой предсказываются произвольно. Разговоры о том, что «надо подождать весны», и прочие «погодные рассуждения» и вовсе не имеют под собой основания, поскольку Российская армия всепогодна (в отличие, скажем, от американской).
В западной экспертной среде разговоры о «переломном моменте» часто увязывают с поставками новейших вооружений Украине, поскольку, мол, «вот сейчас русские пойдут в наступление», и потому надо помочь киевскому режиму. Западу требуется объяснять избирателю сохранение и даже наращивание военной поддержки Украины.
В таком контексте высказывания официальных лиц типа Столтенберга об ожидаемом российском наступлении выглядят как пиар-акция. Обоснование не слишком популярного в обществе шага, как то: поставки тяжелых вооружений, прежде всего танков, а в дальнейшем, может быть, и боевых самолетов. И неважно, видит ли в реальности разведка стран НАТО признаки подобного наступления. Того же Столтенберга никто потом на слове не поймает.
А западная разведка, как это ни печально, работает. Вспомним, как в конце 2021 – начале 2022 года она активно распространяла спутниковые снимки «Российской армии вторжения» на украинской границе. В данный момент ничего подобного не происходит. Некоторое время назад западными СМИ разгонялась история с возможным наступлением российской группировки со стороны Белоруссии, но быстро выяснилось, что материальных предпосылок для этого нет.
И все же, с точки зрения объективной военной реальности, прорыв Россией действительно подспудно готовится – и может наступить в течение нескольких недель сразу в трех-четырех пунктах. Давление на украинские войска оказывается на разных участках фронта почти равномерно, и оно в итоге способно привести к качественным переменам.
Например, в данный момент завершается операция по окружению Артемовска, которая длилась довольно долго. И эта операция реально может завершиться «со дня на день», после чего зачистка Артемовска будет носить уже технический характер, а это и есть рывок.
Аналогичная история в Угледаре, где после быстрого прорыва на восточные окраины началась операция по окружению города. Та же история в Марьинке, Авдеевке и даже на Запорожском (южном) направлении, где после быстрого прорыва в направлении Запорожья, Гуляйполя и Орехова наступила фаза позиционного наступления.
Поддержание фронта представляется Киеву единственно возможным вариантом продолжения сопротивления.
Удержание уже заведомо проигранных позиций типа Артемовска становится самоцелью. Задача Киева – как можно дольше, невзирая на потери, удерживать существующую линию фронта в ожидании поставок западного вооружения. В крайнем случае медленно отступать, «отрезая хвост по частям».
В военной науке (в той ее форме, в какой ее преподают в Российской академии Генштаба) есть разница между терминами «наступление» и «наступательные действия». Сложившаяся стратегия и тактика ВС РФ сейчас не предусматривает масштабных наступлений силами танковых армий или чего-то в этом роде.
То, что происходит в последний месяц, – последовательная серия наступательных действий, которые при положительном исходе действительно способны привести к разрушению сложившейся линии обороны ВСУ. А это в свою очередь приведет к рывковому продвижению на новую линию соприкосновения сторон. Это можно назвать «наступлением», но не в том смысле, в котором этот термин понимают в Киеве и на Западе.
Иначе говоря, четких дат какого-то крупного наступательного прорыва (условной Курской битвы) в данный момент не просматривается. Хотя бы потому, что ведущиеся сейчас Россией наступательные действия и так эффективны – и прежде всего с точки зрения потерь сторон.
Потери ВСУ многократно значительнее российских.
И последний нюанс. Так называемый рывок, то есть прорыв фронта, занятие крупного и стратегически важного города или выход на открытое пространство в степи и будет означать это самое «наступление». По крайней мере, в глазах экспертного сообщества и тем более в глазах обывателя. Любое подобное событие – а оно действительно может произойти в ближайшие недели – можно подать западной публике как начало «масштабного российского наступления», которое «давно готовилось».
Это тот самый случай, когда терминология идет впереди событий. Хвост виляет собакой в интересах поставок западного вооружения на Украину. И уже другая история – насколько это важно для военно-промышленного комплекса США, политических устремлений Запада или же реальных позиций Киева.