Участники российской спецоперации на Украине получают поощрение за уничтожение вражеской техники. Как выяснил телеканал «Звезда», самую большую сумму – в размере 300 тыс. рублей (около пяти тысяч долларов США) – выплачивают за уничтожение самолета. Один подбитый вертолет оценен в 200 тыс. рублей, а беспилотник – 50 тыс. рублей.
За один уничтоженный украинский танк поощрение составляет 100 тыс. рублей. В эту же сумму предусмотрено вознаграждение отличившимся за уничтожение живой силы противника и за выполнение других задач. Вдвое меньше оценивается уничтожение бронемашин, БТР, многоцелевых транспортеров, самоходных артиллерийских установок, комплексов С-300, «Бук», «Тор», «Оса», боевой машины РСЗО. Кроме того, военнослужащим будут дополнительно выплачивать по 8000 рублей за каждые сутки непосредственного участия в активных наступательных действиях.
Напомним, что сейчас минимальная сумма денежного довольствия мобилизованного составляет 195 тыс. рублей. Она включает в себя ежемесячную социальную выплату и денежное довольствие военнослужащего, зависящее от оклада по воинской должности, оклада по воинскому званию и выслуги лет.
Можно предположить, что с учетом количества уничтоженной украинской техники, данные о которой публикует Минобороны, сегодня выплата поощрений за всю уничтоженную с начала спецоперации технику составила бы около 1,5 млрд рублей. Арифметический расчет показывает: за уничтоженные 333 самолета могло бы полагаться вознаграждение почти в 100 млн рублей, за 176 вертолетов – более 35 млн рублей. Уничтоженные более 2,5 тыс. беспилотников потянули на более 125 млн рублей. Более 6600 подбитых танков и других боевых бронемашин обошлись бы в 661 млн рублей, а 7227 единиц специальной военной автомобильной техники – в 361 млн рублей.
«Выдавать военнослужащим дополнительное поощрение за уничтожение техники противника – нормальная практика, которая отработана годами. Напомню, что в годы Великой Отечественной войны за подбитые танки и самолеты также выдавали премиальные. И это при том, что финансовое положение нашего государства было не самым хорошим. Сейчас, к счастью, дела обстоят гораздо лучше», – сказал газете ВЗГЛЯД военный эксперт Алексей Леонков. Тоже обратил внимание на опыт времен Великой Отечественной и аналитик Борис Рожин.
В своем Telegram-канале Рожин напомнил, что в годы ВОВ денежное вознаграждение выдавалось летчикам за бомбардировки Берлина. В середине августа 1941 года был издан приказ о материальном поощрении летчиков всех видов авиации – один сбитый вражеский самолет оценивался в 1000 рублей. «В исторических военных фильмах часто можно увидеть героические сцены подрыва танка с помощью гранаты или «коктейля Молотова». За такой подвиг боец получал премию в размере 1000 рублей. Если танк уничтожала группа солдат, то на всех выдавалось полторы тысячи рублей», – рассказал Рожин.
Как и в годы ВОВ, так и сейчас материальная помощь за уничтоженную технику – необходимая вещь для дополнительной мотивации бойцов, отмечает Леонков. «Как бы то ни было, получить премию, которую потом можно отправить домой, захотят многие. Кроме того, подобный подсчет уничтоженной техники исключает байки о том, как условно одним снарядом было уничтожено чуть ли не десять танков», – продолжил собеседник.
«Отмечу, что при использовании многих видов современного оружия задействован не один боец, а сразу несколько. Так, например, если танковая бригада состоит из трех человек, то при поражении машины противника они поделят предусмотренные 100 тыс. рублей между собой. Аналогичная ситуация должна быть и с другими вооружениями», – уверен эксперт.
В свою очередь член-корреспондент Академии военных наук Александр Бартош подчеркнул, что российские летчики и пехотинцы «сражаются не за денежное вознаграждение, а выполняют боевую задачу, защищают Родину». При этом, отмечает эксперт, материальная поддержка отличившихся бойцов крайне важна. Более того, сумма поощрений для людей, рискующих собственной жизнью, «должна быть выше и составлять одну десятую стоимости подбитой техники», полагает эксперт.
Бартош также напомнил, что во времена Великой Отечественной войны летчикам и зенитчикам выплачивали материальные поощрения, «но они были небольшие с учетом состояния страны». Сейчас возможны и существенные выплаты, вновь отметил собеседник. «Один МиГ-29 и Су-25 украинских ВВС стоят десятки миллионов рублей.
300 тысяч рублей за сбитый самолет – это неплохо, но нужно соотнести это со стоимостью уничтоженной техники».
Собеседник, как и коллеги-эксперты, полагает: если в уничтожении техники участвовала группа людей, то сумма должна делиться между ними поровну. Во времена ВОВ такая техника считалась уничтоженной в групповом бою. Кроме того, не должно возникнуть проблем с предъявлением фактов о том, что та или иная техника была уничтожена конкретным бойцом или расчетом. «Истребители снабжены средствами видеоконтроля. Воздушный бой записывается на видео и можно легко определить, кто как участвовал. Сейчас уничтожение вражеской техники происходит на больших расстояниях: определил, нашел, прицелился, выпустил ракету», – пояснил собеседник.
Уничтожение наземной техники можно отслеживать с помощью беспилотников, которые определяют степень нанесенного ущерба, будь то танк, БТР или мост. Если вновь обратиться к опыту Великой Отечественной войн, то тогда уничтожение вражеского самолета должна была подтверждать пехота: мол, «на переднем крае шел воздушный бой, мы видели, как наш сбил немецкого «Мессершмитта». Сейчас наличие видеофиксации облегчает задачу. «Видеоматериалы служат достаточно авторитетным свидетельством, что цель уничтожена», – подчеркнул Бартош.