Отставание российской промышленности от западной носит практически непреодолимый характер. Причин этому масса, можно лишь сосредоточиться на некоторых.
Проблема догоняющего
Во-первых, сама промышленная революция произошла на Западе, что дало Западу многовековую «фору», в том числе и по части технологий. В России же промышленное развитие было навязано обществу намного позже и «сверху», волей Петра Великого. Одно это гарантировало, что Запад будет иметь превосходство в новейших разработках, и он его имел.
Вторым важным отличием был характер исторического развития нашей страны в XX веке – ни одно общество в мире не пережило таких катаклизмов и не понесло таких потерь. Начиная с 1914 года и до второй половины 50-х инновационное развитие в нашей стране было затруднено – надо было воевать и выживать, а потом восстанавливаться после страшных потерь. Странам Запада в этом было проще, особенно США, которые, находясь за океаном, вообще не страдали от европейских войн – даже тогда, когда участвовали в них. В середине 40-х в СССР бушевал голод, вся страна лежала в руинах, несколько поколений молодежи погибли в боях, что привело к демографическому кризису. А на горизонте маячила ядерная война с США.
У США же к тому времени были и межконтинентальные бомбардировщики, и первые компьютеры, и в целом между СССР и США имел место просто эпохальный разрыв в научно-техническом потенциале. То, как СССР выкрутился из тогдашней ситуации, можно смело считать чудом. И народ целиком, и сталинское, и хрущевское руководство, и партия выложились «на все сто», но страна получила и ядерное оружие, и современную промышленность, и совершила такой эпохальный прорыв, как вывод всего остального человечества в космос. И, что самое важное, стала участником научно-технической революции (НТР), имевшей место в развитом мире как раз в те годы. Это было невозможно, но это было сделано, и мы никогда не должны забывать то поколение, которое совершило этот интеллектуальный и организационный подвиг.
Тем не менее СССР продолжал быть догоняющей стороной. К концу 60-х опять стала остро очевидна невозможность догнать Запад.
Во-первых, как бы сильно СССР ни сокращал отставание, оно никуда не делось. Во-вторых, страны Запада могли использовать в своем развитии такой инструмент, как частная инициатива, что в СССР было невозможно. В-третьих, на развитие Запада играл рынок технологий и международная кооперация – например, когда американцам понадобился самолет-штурмовик с коротким взлетом и вертикальной посадкой, они просто купили всю документацию и технологии производства у англичан. У СССР такой возможности практически не было (за исключением сотрудничества со странами СЭВ и Варшавского договора).
Когда в 1979 году СССР ввел войска в Афганистан, его подвергли жесточайшей технологической блокаде – даже покупка одного персонального компьютера западного производства и его ввоз в СССР превращались в целую операцию. Известен легендарный эпизод с получением высокоточных металлообрабатывающих станков из Японии, которые потом были использованы для производства гребных винтов подлодок нового тогда поколения – проекта 971. Без японского оборудования дальность их обнаружения противником была бы выше примерно в два раза.
Воспользоваться плодами второй НТР СССР не смог. В учебниках принято кивать на неэффективное руководство и общественную модель, но реально «потянуть» вторую НТР, не будучи включенным в глобальные (на тот момент – западные) технологические цепочки, было невозможно. Создать свои технологические цепочки схожих масштабов и разделить бремя научного прогресса с союзниками СССР не смог.
После распада Советского Союза ситуация смягчилась – стало возможным производить на Западе закупку комплектующих, которые Россия не производила. Так на экспортные танки впервые попали французские комплектующие к тепловизорам, а в самолеты – иностранные процессоры и радиоэлектронные изделия. Тогда, в 90-х, руководству оборонно-промышленного комплекса удалось еще одно чудо. В условиях, когда заказы со стороны родного Минобороны канули в Лету, целые отрасли военного производства (например, авиапром) были спасены за счет экспортных заказов. Мы сегодня можем строить самолеты для себя только потому, что тогда строили их для Китая и Индии. Но о том, чтобы догнать Запад, и речи быть не могло – как и в начале века, приходилось прежде всего решать вопросы выживания.
С тех пор многое изменилось, нам опять кое в чем удалось сократить разрыв, но он никуда не делся. А крымские события 2014 года и вовсе резко ужесточили обстановку для отечественного ОПК. Во-первых, произошла блокировка поставок западных комплектующих. А ведь отечественные самолеты и ракеты, которыми мы так гордимся, далеко не всегда полностью локализованы, особенно в части электроники. Второй проблемой было выпадение из цепочек поставок украинских производителей авиадвигателей и корабельных главных энергетических установок. Это был очень сильный удар по отечественному авиапрому и по кораблестроению. Его до сих пор приходится «держать», и, увы, полностью украинская продукция пока не замещена.
Нам опять нужно догонять. И опять нужно догонять в условиях, когда буквально все нужно изобретать и производить самим. А ведь техника очень сильно усложнилась. На сегодня даже США так не могут. Но у России обстановка именно такая. Каковы слабые места нашей промышленности?
Дефицит комплектующих и технологий
Полный перечень технологий и комплектующих, недоступных, но нужных нашей стране, секретен. Это нормально, так и должно быть. Приведем лишь некоторые примеры, в общих чертах.
Так, лишь относительно недавно в России смогли начать производство инфракрасных матриц для тепловизоров. Пока наши изделия отстают от западных. Это значит, например, что у иностранных танков будет преимущество в дальностях обнаружения и поражения целей.
Пробелом являются комплектующие для радиолокационных станций (РЛС) с активной фазированной решеткой для самолетов-истребителей новейших типов и боевых кораблей. Так, необходим переход на новое поколение приемо-передающих модулей для антенн таких РЛС. Радует, что работа в этом направлении идет.
Есть проблемы с электрорадиоизделиями микроэлектроники – той самой «элементной базой», о необходимости импортозамещения которой так много говорилось и говорится. Задел у нас тут есть, но нужно крупносерийное производство, а под него нет заказа.
Есть сложности и с «механикой» – так, производство газотурбинных двигателей для вертолетов ОАО «Климов» освоило, но уже сейчас очевидна проблема с производством новых редукторов. Видимо, проект нового морского вертолета «Минога» сильно забуксует по этой причине.
Трудно с двигателестроении. Сразу же после возвращения Крыма в состав России немецкий концерн МТУ остановил поставки своих дизелей для наших боевых кораблей, прервал поставки редукторов концерн «Ренк». Теперь, во-первых, придется использовать китайские, не совсем подходящие двигатели на некоторых проектах (МРК проекта 21631 «Буян-М», например), а во-вторых – корабли с немецкими дизелями, построенными до санкций, придется однажды ставить на прикол, ведь с запасными частями тоже намечаются проблемы. Даже у, казалось бы, российских дизелей 16Д49 Коломенского завода сегодня импортные турбокомпрессоры и ряд других критически важных узлов и изделий, они тоже не локализованы.
Аналогичный пример дают вроде бы российские процессоры «Эльбрус».
Да, они разработаны нашими инженерами и производятся в России. Но вот сам кремниевый кристалл процессора производится на Тайване – у нас просто нет таких технологических линий, чтобы делать их самим. Тайвань, кстати, непризнанное государство под «крышей» США, и если бы не необходимость для американцев поддерживать не слишком высокую напряженность в отношениях с Китаем по тайваньскому вопросу, то не факт, что у нас вообще был бы «Эльбрус».
Таких примеров много. Зачастую из-за подобного страдает производство готовых изделий – так недавно останавливалось производство гидроакустических комплексов для новейших кораблей России. Но простых средств для решения проблем с зависимостью от импорта нет.
Что делать?
Так как проблема носит системный характер, и решать ее нужно системно. Во-первых, нужно выделить те предприятия, которые могли бы наладить производство нужных изделий при наличии достаточного объема заказов. Затем Минобороны и Минпромторг должны эти заказы обеспечить. Минобороны стоит задуматься наконец-то о стандартизации хотя бы тех же кораблей, чтобы можно было массово производить однотипное оборудование для них, а для однотипного оборудования – типовые комплектующие, которые в этом случае нужны будут в достаточных для начала производства количествах. Это особенно сильно относится к электронике. Минпромторг же должен создать условия для продвижения тех же изделий на гражданские рынки.
Второе, что необходимо – создание своих, независимых от Запада рынков технологий. Без возможности перевалить затраты по разработкам на другие страны и заимствовать чужие открытия и технологии мы будем отставать все больше и больше. Похоже, придется буквально вырастить несколько стран, с которыми мы потом будем взаимодействовать так же, как, например, ВПК США с ВПК других стран НАТО. Первым кандидатом в такие страны – партнеры России сегодня является Белоруссия. Потенциальное сотрудничество с Китаем также может быть очень важным. Иран мог бы стать одной из таких стран, но нужно как-то «состыковать» это с Израилем – который, кстати, является одним из каналов поставок в Россию санкционного военного «хай-тека», причем очень важным каналом.
Еще одной чисто российской проблемой является правильное распределение средств. В прошедшие годы «импортозамещение» слишком часто оказывалось простой сменой шильдиков на иностранном приборе – в итоге ни зависимость от импорта не снималась, ни новых компетенций у отечественных производителей не появлялось, зато с государства выкачивались под эти вещи деньги. С этим надо что-то делать.
России в любой момент могут перекрыть возможность производить отечественные процессоры, РЛС для новейших кораблей и самолетов-истребителей, гидроакустическое оборудование для кораблей, антиторпед для подлодок и многого другого.
Мириться с этой проблемой уже не получается. Перед любым разработчиком стоит острая проблема подбора комплектующих с нужным для военного оборудования или оружия качеством – и чаще всего это иностранные комплектующие.
Будем надеяться, что комплекс мер по снижению зависимости от импорта будет правильным. Ведь даже при безошибочно верных действиях работа нашей промышленности и науке предстоит просто титаническая, так что лучше не ошибаться и не затягивать. Оружие может понадобиться внезапно и совсем не тогда, когда нам этого хотелось бы.