Новому правительству Украины нет даже месяца: Алексея Гончарука назначили премьер-министром 29 августа. Но чиновники на мелочи не размениваются, сразу берутся за те вопросы, о которые сточили зубы несколько их предшественников. «Мы сегодня одобрили первый проект закона, первый из пакета о земельной реформе. Мы сегодня подадим его в парламент», – заявил Гончарук накануне.
«Мы одобрили, мы внесем» – все это, конечно, так. Но ради справедливости стоит упомянуть, что одобрили и вносят то, что готовилось еще прошлым составом парламента. Проще говоря, это порошенковский закон, его приданое. Бывший президент и его приближенные верили в свою победу и сами собирались открыть рынок земли к концу этого года или в начале будущего.
Почему не успели раньше? Ответ прост: понимали, что если законопроект примут, то выборы точно продуют.
Поддержка населением земельной реформы год от года меняется, но еще никогда ее сторонники не были в большинстве. Сегодня, согласно данным исследования социологической службы Центра Разумкова, за отмену моратория на продажу сельхозземель выступают только 31% опрошенных, а более 49% высказываются против.
Учитывая, что сам Разумков прошел в парламент в первой десятке партии «Слуга народа», возможно, даже этот 31% не вполне достоверно отражает настроения украинцев.
То есть для политика этот вопрос довольно токсичный. И браться за него имеет смысл как раз на старте – в начале срока полномочий. И то в надежде, что до следующих выборов легализация рынка земли успеет принести хоть какие-то положительные изменения.
Что предлагают?
Итак, что же предлагается в законопроекте, который, весьма вероятно, и откроет рынок земли для свободной купли-продажи.
Во-первых, расширен перечень возможных покупателей. Кроме граждан Украины и юридических лиц в перечень возможных собственников предлагается включить территориальные общины и государство.
Для иностранцев в законе оставлена лазейка: они могут приобретать право собственности по завещанию. Это, кстати, одна из действующих схем теневой продажи земли, которую теперь предлагается узаконить.
Во-вторых, в закон включены ограничения на концентрацию земель: одному собственнику может принадлежать не более 15% земли в границах одной области и не более 0,5% (примерно 213,6 тыс. га) в границах Украины. Но реальная площадь Украины сейчас – вопрос политической трактовки.
Вообще бумага, которую украинские, а вслед за ними и российские СМИ громко окрестили «законопроектом о рынке земли», на деле таковым не является. Как справедливо заметил премьер Гончарук, это всего лишь один документ из целого пакета. Земельное законодательство на Украине существует еще с начала 2000-х годов, просто это мертвые (пока что) нормы.
После их принятия рынок успел ими попользоваться всего год-два. После чего ввели мораторий, действующий до сих пор.
Так что законопроект вносит изменения в уже существующие законы. Самые значимые из них – это, конечно же, право собственности на землю для государства и территориальных общин.
Сегодня государство неполноценный собственник. Когда в 1990-х годах проблемой только начинали заниматься, предполагалось, что большая часть земель будет распаевана, а остаток продадут. Тем не менее государству, хоть и неполноценно, принадлежит немало земли, а сколько именно – загадка.
Дело в том, что по закону любой гражданин Украины может претендовать на получение земельного участка. У некоторых (преимущественно у власть имущих) даже получилось это право реализовать. К примеру, бывшему президенту Украины Леониду Кравчуку и членам его семьи повезло получить несколько граничащих друг с другом участков в черте Киева.
Часть земель за годы независимости перешла и рядовым украинцам. Однако государство тоже пополняло свой банк: если распаеванная земля после смерти собственника не переходила по наследству, государство спустя пять лет отчуждало участок.
По слухам, за годы независимости правительству таким образом вернулось порядка 1 млн паев средним размером 2–4 га. А до этого у государства сохранялось около 4 млн га одной только сельскохозяйственной земли. Даже по самым скромным оценкам, речь идет о миллиардах долларов.
Сколько из этого богатства принадлежит именно государству, а сколько общинам – не ясно. Но вряд ли общины появились в законопроекте просто так.
Русских не пускать!
«Если в рамках мониторинга станет известно, что какой-то россиянин или российская компания стала владельцем украинской земли, участок конфискуют», – обещает замминистра экономики, торговли и сельского хозяйства Тарас Высоцкий.
Однозначно можно сказать, что в триумфально поданном в ВР законопроекте таких норм нет. Но, конечно, ничто не мешает внести их туда или в любой другой проект. Тем более что прецедент уже существует – в приватизации госсобственности российские компании принимать участие не могут.
Понятное дело, что какое-то количество земли уже находится в собственности или аренде у российских компаний и граждан. Пускай даже т. н. новых россиян, то есть политэмигрантов с Украины, ставших гражданами РФ в течение последних пяти лет.
Если обещанную Высоцким норму действительно пропишут, земли начнут отбирать в пользу государства и территориальных общин?
Возможно. Закон обратной силы не имеет, но это Украина, а соблазн нажиться на грабеже велик.
А для патриотов – раздолье. Земельный рынок – это деревня, все друг друга знают. Так что стучать начнут наперегонки.
Не совсем понятно, правда, как поступят с жителями Крыма. Сегодня там живут более двух миллионов человек с российскими паспортами. И если кто-то из них владеет земельными наделами на материковой Украине, их тоже нужно отбирать? Но как же их отбирать, если Киев твердит, что Крым – это Украина?
Можно постановить, что крымчане землей владеть все-таки могут. А вдруг именно они и бросятся ее скупать – и все тогда, пропал самостийный дом.
Подытожим: Зеленский и земля созданы друг для друга. Президенту нечего терять – во время выборов он сам пообещал уйти после первого срока, так что заботиться о рейтинге ему необязательно.
С другой стороны, Украине кроме земли и продавать-то нечего: приватизации 2015–2018 годов в массе своей провалились, а оставшиеся активы инвесторы не берут даже за четверть первоначальной цены.
Ну а население привычно занимается самоуспокоением: «Ладно, пусть сейчас немного украдет, а потом уже работает». «Немного» обычно не получается.