Программа Барака Обамы, представленная в 2010 году, предусматривала отказ от планов Джорджа Буша-младшего вернуться на Луну, обнародованных в 2004-м. Вместо этого она нацелила НАСА на Марс без «промежуточной остановки» на естественном спутнике Земли. Основанием для подобного решения Белого дома послужило нежелание тратить бюджет НАСА на фактическое повторение (пусть и на более высоком уровне) программы «Аполлон». По замыслу Обамы, астронавты должны были достичь окрестностей Красной планеты в конце следующего десятилетия.
Зачем в этом случае России и КНР подчиняться чьему-либо лидерству, если они могут обойтись собственными силами, не деля ни с кем политических плодов от осуществления лунного проекта?
Трамп отказался рассматривать Марс в качестве стратегической цели США в космосе, предложив взамен исследование и освоение всей Солнечной системы к концу XXI века. Причина столь резкого роста амбиций кроется в том, что для достижения Красной планеты уже не нужно создавать прорывные технологии, в то время как для полетов как минимум к спутнику Юпитера Европе разрабатывать их придется. Именно революционные технологии, по мнению избранного президента, обеспечат конкурентоспособность Америки.
Однако газета The Washington Post выдвинула предположение, что в итоге «штурвал» НАСА вновь может быть переложен с дальнего космоса на Луну. Основанием для подобной версии стал тот факт, что некоторые из тех, кто может войти в состав администрации Трампа или в ближний круг его советников, являются сторонниками возвращения Америки на естественный спутник Земли. Один из них – Ньют Гингрич, спикер нижней палаты Конгресса во времена президентства Билла Клинтона. Когда Гингрич сам претендовал на республиканскую номинацию в 2012 году (в итоге, напомним, праймериз выиграл Митт Ромни), то отстаивал идею лунной колонии, которую обещал построить к концу второго срока своего пребывания в должности президента, то есть к 2020 году. Достичь этой цели Гингрич намеревался за счет максимально широкого вовлечения американского частного бизнеса в национальную космическую деятельность. Бывший спикер считал, что, когда количество колонистов достигнет 13 тысяч человек, они даже смогут основать на Селене мини-государство.
#{smallinfographicleft=752202}Еще одним приверженцем идеи возвращения на Луну является конгрессмен Джеймс Брайденстайн, которого рассматривают в качестве потенциального главы НАСА. В начале этого года он внес законопроект под многообещающим названием «Закон о возрождении космической деятельности Америки». Ключевым элементом данного возрождения Брайденстайн видит возобновление американских экспедиций на естественный спутник Земли. Другой кандидат на должность администратора НАСА – нынешний директор Института космической политики в Вашингтоне Скотт Пэйс – также ратует за присутствие США на Луне, причем из политических мотивов. Пэйс считает, что, возглавив международный альянс по исследованию и освоению Селены, США смогут утвердить свое «лидерство через сотрудничество». Правда, в списке потенциальных «лунных» партнеров США Пэйс упомянул только Индию и Китай, не сказав ни слова о России.
С Пэйсом согласен один из ведущих американских экспертов по космической политике Джон Логсдон. По его мнению, если Соединенные Штаты хотят сохранить свое лидерство в космосе, они должны встать во главе международной коалиции по «возвращению на Луну», включающей те страны и регионы, которые обозначили свой интерес к исследованию и освоению искусственного спутника, а именно – Европу, Японию, Россию и Китай.
Лагерь сторонников возобновления полетов на Луну может усилиться и Марком Олбрехтом, который, вероятно, будет отвечать за переход НАСА под управление администрации Трампа. Олбрехт был вовлечен в разработку так называемой Инициативы в области исследования космоса, выдвинутой президентом Джорджем Бушем-старшим в 1989 году. Данная инициатива включала в себя в том числе строительство базы США на Луне, но из-за своей астрономической стоимости так и не была одобрена Конгрессом.
В целом в Америке в настоящее время есть два подхода к утверждению лидерства США в космосе. Первый – повторно достичь Луны, пока этого не сделал кто-либо другой (в качестве наиболее вероятного иностранного кандидата на повторение «Аполлона» рассматривается Китай). Второй – добраться до Марса раньше, чем Китай высадит тайконавтов на естественный спутник Земли. В этом случае «поход» КНР на Луну по стопам «Аполлона» будет практически незаметен на фоне достижения астронавтами НАСА как минимум околомарсианского пространства.
Идея возглавить международную коалицию в рамках какого-либо космического проекта, утвердив тем самым уже упомянутое «лидерство через сотрудничество», не является для политики США чем-то принципиально новым. Эту же цель во многом преследовала и программа МКС. И, быть может, данная идея уже осуществляется в рамках переговоров представителей Роскосмоса, НАСА и других мировых космических агентств о возможности сооружения двух международных окололунных станций?
То, что сотрудничество в космосе напрямую зависит от общего контекста политических отношений между партнерами, демонстрируется всем опытом мировой космической деятельности. Из всех потенциальных участников «лунной коалиции» у Соединенных Штатов не предвидится какого-либо серьезного ухудшения отношений только с Европой, Японией и Индией. С Россией и Китаем подобное ухудшение, увы, возможно – вплоть до выхода данных партнеров из международного проекта. Несмотря на надежды на «оттепель», связанные с победой Трампа, стоит помнить, что никто из тех, кого избранный президент США рассматривает на должность госсекретаря, не настроен на возрождение «медового месяца» и «стратегического партнерства», присутствовавших в отношениях США и РФ в 1990-е годы. А бывший глава военного разведывательного ведомства США генерал Майкл Флинн, которого Трамп прочил на должность советника по национальной безопасности и который, по мнению российских СМИ, настроен на сближение с Россией, ранее заявлял, что считает Москву частью «вражеского альянса», противостоящего Соединенным Штатам, и ненадежным партнером в деле борьбы с ИГИЛ.
Длительный срок осуществления лунной программы (10 и более лет) только усиливает статистическую вероятность конфликта. Это означает, что ни России, ни Китаю, скорее всего, не поручат создавать ключевые элементы будущей окололунной или лунной инфраструктуры. Что касается нашей страны, в пользу такого решения будет говорить и исторический опыт. В 1990-е годы Россия неоднократно срывала график выполнения своих обязательств по созданию МКС, хотя речь шла о постройке и запуске критически важных для станции элементов, которые уже давно производились и эксплуатировались нашей страной. В итоге задержки в сборке МКС на орбите привели к общему увеличению ее стоимости. Кроме того, Россия продемонстрировала готовность использовать космическое сотрудничество в качестве средства политического давления, предупредив США о возможности оставить их без двигателей РД-180 и даже без кораблей «Союз».
Таким образом, можно с большей долей вероятности предположить, что нашей стране и Китаю предложат создавать «периферийные» элементы инфраструктуры для Луны или окололунного пространства, иметь которые желательно, но не обязательно. И если РФ и КНР «попросят» из лунного проекта по политическим причинам, то что они будут делать с этими элементами? Можно, конечно, создавать их с таким расчетом, чтобы они могли работать самостоятельно, но зачем в этом случае России и КНР подчиняться чьему-либо лидерству, если они могут обойтись собственными силами, не деля ни с кем политических плодов от осуществления лунного проекта? С учетом всех этих факторов организация международного альянса по исследованию и освоению Луны с технико-политической точки зрения выглядит как минимум неоднозначно.
Вариант, при котором Америка заключит с Россией контракт как с подрядчиком по разработке и изготовлению техники для лунной инфраструктуры, тоже представляется маловероятным, ибо одним из краеугольных камней внутриполитической и экономической философии Трампа является максимальная загрузка американских предприятий, в том числе действующих в аэрокосмической сфере.
Возвращение США на Луну даже при максимальном использовании сил частного бизнеса станет одной из главных статей расходов в бюджете НАСА, а потому переведет первоначальную космическую программу Трампа по исследованию и освоению всей Солнечной системы к концу XXI века в ту же категорию, что и «Инициативу в области исследования космоса» Буша-старшего – категорию нереализованных. Таким образом, в настоящее время в космической деятельности США обозначились две стратегии. Первая направлена на придание нового импульса развитию национальной науки и техники и получение политических дивидендов, но в более отдаленной перспективе. Вторая – на решение непосредственных внешнеполитических задач Америки и объединение под ее лидерством мировых космических держав. Какая из них в итоге возьмет верх, покажет время.