Как заявил замминистра образования и науки Александр Климов, российские абитуриенты, которым удастся самостоятельно поступить в ведущие зарубежные вузы, смогут получать от государства по 1,5 млн рублей в год, чего должно хватить и на оплату обучения, и на покупку учебных пособий, и на проезд к месту учебы, и на карманные расходы (это без учета стипендии, которую может им начислить тот или иной вуз). Отбора студентов в России (то есть потенциально коррупционного механизма) не будет: поступаешь в вуз из согласованного списка, оставляешь заявку на сайте и автоматически встаешь в очередь. Основной набор участников программы «Глобальное образование» запланирован на 2015–2016 годы, однако пилотный прием начнется уже в 2014 году.
За рубежом отучились два с половиной миллиона китайцев, и лишь чуть больше трети из них вернулись потом в КНР
При этом приоритет будет отдан соискателям из провинции. Более того, Минобразования приложит все силы к тому, чтобы выпускники устраивались потом на работу не в Москву и Санкт-Петербург, а прежде всего в регионы Сибири и Дальнего Востока.
Практика обучения за рубежом при поддержке госбюджета существует в России и сейчас. К примеру, начиная с 1997 года действует президентская программа подготовки управленческих кадров, в рамках которой расходы на образование оплачиваются из трех источников: треть берет на себя государственный бюджет, треть – региональный, еще треть – либо сам студент, либо направившее его предприятие. Параллельно программы такого рода функционируют на региональном (точнее, республиканском) уровне. В Татарстане, например, она запущена в 2006 году, носит название «Алгарыш», построена на грантовой системе и оплачивается из местного бюджета. Количество грантополучателей давно перевалило за две тысячи человек. Непременное условие: по возвращении на родину участник программы обязан три года отработать по полученной специальности на территории Татарстана.
Вообще, возвращение студентов, отучившихся на государственные деньги, – одна из главных проблем, сопровождающих подобные программы. В юном возрасте люди гораздо проще интегрируются в иную языковую культуру и негласные законы социума, далеко не всех из них после прохождения обучения тянет на родину. Причины носят объективный характер, начиная от развития инфраструктуры и уровня преступности, заканчивая такой банальной вещью, как климат, который в России суров. Деньги – отличная мотивация, но в некоторых случаях западные компании готовы предложить больше, перекупать специалистов почти бессмысленно – они становятся нерентабельны, а впоследствии все равно могут покинуть страну.
Тем не менее в РФ много специалистов, получивших образование за рубежом, и работают они в самых разных сферах – от правительственных органов до образования (то есть Запад «научил учителей»). Гуманитариев среди них заметно больше – такие чаще возвращаются, ибо российские зарплаты вполне могут конкурировать с западными, кроме того, для гуманитарных наук в эпоху интернета понятие материальной базы весьма условно. Гораздо сложнее выманить обратно «технарей», которым необходимы лаборатории, научно-исследовательские институты, существенное финансирование, то есть все то, с чем нет никаких проблем ни в США, ни в Европе. Неразвитость данной базы в России предопределяет не только наличие «невозвращенцев», но и эмиграцию на Запад уже состоявшихся ученых-технарей (самый показательный пример – нобелевские лауреаты Алексей Абрикосов, Андрей Гейм и Константин Новоселов).
Получается замкнутый круг: чтобы специалисты с западными дипломами работали здесь, нужны благосостояние и инфраструктура, а чтобы были благосостояние и инфраструктура, нужны специалисты. Другое дело, что этот круг не является априори порочным. Пожалуй, наиболее известная государственная программа по образованию студентов за рубежом для национальных нужд – китайская. Она признана успешной и самими китайцами, и независимыми наблюдателями, несмотря на низкий КПД: начиная с 1978 года, когда ее запустил пришедший к власти отец китайских реформ Дэн Сяопин, за рубежом отучились почти два с половиной миллиона китайцев, но лишь чуть больше трети из них вернулись потом на родину. Важно, что в последние годы количество вернувшихся значительно выросло, что не должно никого удивлять: они возвращаются уже в другой, куда более развитый Китай, нежели тот, что существовал на карте в 80-е и 90-е годы.
Населенный преимущественно этническими китайцами Сингапур тоже использует похожую систему, но количество возвратившихся приближается к 100%. Отличие в том, что учатся за госсчет единицы, всех ждет государственная, чиновничья карьера – для того и учат.
Бывшие республики СССР Азербайджан и Казахстан, немало средств вложившие в свою модернизацию, направляют юношество за рубеж с начала 90-х годов. В Казахстане на первом этапе программа государственных стипендий получилась провальной: часть студентов попросту отчисляли, а многие из доучившихся на родину так и не вернулись. Спустя четыре года после запуска программу пересмотрели и в 1997 году снабдили «драконовскими» обязательствами: родителей стипендиатов заставляют подписать договор о залоге недвижимости, который будет аннулирован только после того, как выпускники отработают в Казахстане не менее пяти лет. Всего в 1994–2011 годах была присуждена 8131 стипендия, из них 3031 – на обучение в Великобритании, 2287 – в США, 741 – в России. Что до Азербайджана, здесь ограниченное количество стипендий на обучение предоставляют как министерство образования, так и специальная госпрограмма. Наиболее распространенные маршруты – Турция и Россия. Остаться в стране обучения выпускник, согласно подписанному им договору, может только с разрешения государства.
Проблема «невозвращенцев» была актуальна с момента появления такой практики в России. Первый русский студент вроде бы вернулся в отчизну (в «Сказаниях князя Курбского» о нем сказано, что «послан был на науку за море, во Ерманию, и тамо навык добре Алеманскому языку и писанию; бо там пребывал, учась немало лет, и объездил всю землю Немецкую, и возвратился, был к нам во отечество»), однако пользы не принес – был вскоре убит. Из 18 человек, посланных во Францию, Англию и «к немцам» Борисом Годуновым, назад вернулся то ли один, то ли вообще никто, но и винить их трудно: на момент «русского выпуска» на Руси царила смута. Первый в истории России доктор философии и медицины, отучившийся за рубежом, то есть Петр Постников (он также известен тем, что первым перевел на русский Коран), тоже возвратился к родным березам лишь незадолго до смерти, но по другим причинам: Петр I поставил его на дипломатическую службу, как и некоторых других русских студентов с западным образованием «первого призыва».
Опыт Петра I можно назвать первым успешным: многие выпускники сыграли принципиальную роль и в создании русского флота, и в учреждении целых отраслей промышленности, и в военной реформе, и в развитии культуры и искусств. Собственно, и самого Петра с некоторой натяжкой можно назвать русским студентом, получившим образование за рубежом. Поскольку речь идет в основном о выходцах из богатейших и знатных родов, образовывались они, как правило, за собственный счет. Но были – уже в чуть более позднее время – и исключения, в числе которых Михаил Ломоносов, пять лет отучившийся в Германии. Известен факт, согласно которому Ломоносову приходилось одно время жить впроголодь: обещанная стипендия из-за чиновничьего растяпства до него не доходила, оседая в кармане другого Ломоносова, вовсе не выезжавшего из России. Всего за эпоху Петра западное образование получили около тысячи российских поданных.
При Екатерине II практику возобновили, причем кое в чем она напоминала нынешнюю: претендовать на обучение и путешествие за счет казны могли лишь лучшие из лучших, например медалисты Санкт-Петербургского кадетского корпуса. Внук императрицы – Николай I, твердо уверенный, что на Западе российские поданные могут поддаться «губительным либеральным веяниям», выезд российских абитуриентов в Европу приостановил. Более того, считая, что образованность в принципе способствует «смуте в головах», резко поднял стоимость обучения, в результате чего количество студентов в России значительно сократилось – высшее образование стало недоступно для всех «простолюдинов». С другой стороны, Николай I много сделал и для развития фундаментального образования в империи, а профессура как старых, так и новых вузов к тому моменту уже успела отучиться в Европе за государственный счет.
Направлял юношество за зарубежными дипломами и Советский Союз по программе обмена, запущенной еще в 50-х годах. В то время когда многие будущие чиновники из стран ОВД и других государств – союзников Москвы (от Анголы и Кубы до КНДР и Вьетнама) получали образование в СССР, советские студенты выезжали в Китай, Венгрию, Польшу, Болгарию и так далее, причем неизменно за счет принимающей стороны. В гораздо меньшем объеме, но распространялась эта практика и на капиталистические страны, в том числе США. Начиная с 1988 года обучать и переобучать кадры в западных «школах бизнеса» стали гораздо активнее, получив на выходе как новых специалистов, знакомых с тонкостями рыночной экономики, так и «невозвращенцев». Тогдашняя схема во многом напоминала действующую президентскую программу.
Чтобы снизить количество «невозвращенцев» и вовсе пресечь практику обучения за счет государства, от которой государству не достается ничего, новая схема предполагает заключение с соискателем специального контракта. Если выпускник примет решение не возвращаться в Россию, то должен будет выплатить сумму, в два раза превышающую потраченные на него средства.
Указ, из которого все это следует, был подписан Владимиром Путиным 28 декабря 2013 года «в целях сохранения и приумножения научных, педагогических, медицинских и инженерных кадров» Российской Федерации. Остается добавить, что предыдущий вариант данной программы был «зарублен» администрацией президента в том числе потому, что ее составители не продумали механизм возвращения отучившихся специалистов на родину.