Спецоперация по задержанию Сергея Помазуна, подозреваемого в расстреле шести человек в Белгороде, совпала по времени с полицейской операцией в Бостоне, в результате которой один предполагаемый террорист был убит, а второй тяжело ранен и задержан. Бостонские полицейские потеряли в ходе операции одного из сотрудников, их белгородский коллега майор Юрий Седых, непосредственно задерживавший Помазуна, получил ранение.

В данном случае цель оправдывает средства, тем более что это такой кровавый беспредельщик

Газета ВЗГЛЯД обратилась к первому зампредседателя комитета Совета Федерации по обороне и безопасности, бывшему замминистра внутренних дел Александру Чекалину с просьбой провести сравнительный анализ.

ВЗГЛЯД: Александр Алексеевич, что бы вы могли сказать по итогам прошедших операций?

Александр Чекалин: Я считаю, что в обоих случаях все было проведено успешно. Безусловно, есть некоторые особенности. Заметьте, когда в Бостоне дали ряд указаний по линии поведения населения, оно безукоризненно их выполнило: не появляться в общественных местах, не выходить на улицу, предоставлять информацию. У нас, конечно, с этим сложнее, потому что любопытство, граждане свободны в своих поступках.

Но дело не в этом. У нас есть определенный опыт. На место выехал министр. Министр у нас розыскник по своей основной профессии, человек, в совершенстве знающий оперативно-розыскную деятельность. Это одно. Второе – рано или поздно этот подонок был бы выявлен.

ВЗГЛЯД: Почему вы в этом не сомневаетесь?

А. Ч.: Судимый народец проходит дактилоскопическую регистрацию, и рано или поздно этот человек был бы найден.

Я считаю, что в этой экспромтом возникшей некоторой состязательности наше МВД сработало достойно.

ВЗГЛЯД: В чем российские органы проявили свои сильные стороны?

А. Ч.: Прежде всего, это адекватное выдвижение сил и средств. Определены угрожающие направления, где этот человек мог появиться. Информирование населения, определен круг ограничений для населения, склонение населения к взаимодействию. Три миллиона рублей, объявленные Министерством внутренних дел в качестве бонуса для того, кто сообщит местонахождение преступника, – это новое в работе наших органов внутренних дел. Я считаю, это правильно, потому что в данном случае цель оправдывает средства, тем более что это такой кровавый беспредельщик.

Мне понравилось, как сработала система, я 40 лет отдал этой организации. Еще у меня есть некоторое ощущение причастности, потому что задержали транспортные полицейские, а я долгое время в МВД курировал, организовывал и нес ответственность за организацию работы транспортной полиции в том числе.

ВЗГЛЯД: Белгородский стрелок при задержании, в отличие от бостонских подозреваемых, не пострадал...

А. Ч.: Это тоже элемент нашего успеха. Ковровые бомбометания в данном случае – путь к тому, чтобы отрезать получение следственным путем информации по природе этого преступления. Смотрите: наш-то белгородский случай понятен и не имеет признаков организованной преступности. А ведь в Бостоне уничтожение этого человека и ранение второго, кстати, с неизвестной вероятностью «оживет – не оживет» – это путь к отсечению получения информации по другим эпизодам, по другим участникам организованной группировки. Это не лучший исход, вообще говоря. Это легче, это проще, это безопаснее, но для дела это, конечно, хуже. С уничтожением преступника отсекается любая возможность получения истинной информации по существу происшествия.

ВЗГЛЯД: Кто, по вашему мнению, находился в более выгодной ситуации?

А. Ч.: Американцам в этом смысле проще. Там на порядок выше активность населения по информированию полиции на предмет признаков неправопослушного поведения, преступления, подозрительности человека. Всякий раз, приехав из-за рубежа, мы говорим: каждый раз, когда кто-то нарушил, все сразу лезут за мобильными телефонами, информируют полицию, тут же появляются полицейские. Но у нас, к сожалению, этого нет. Думаю, эту тему тоже надо развивать – участие населения в информационном обеспечении деятельности полиции. Это не стукачество. Это необходимо, это важно, это может коснуться любого.

ВЗГЛЯД: О чем вам говорит время, затраченное на операцию?

А. Ч.: Я исхожу из практики деятельности органов внутренних дел: самым результативным периодом поиска любого преступника являются первые дежурные сутки. Если они утрачены, преступник получил легендирование своей деятельности, ухода с места происшествия, искажение свидетельской базы, вообще доказательной базы. Здесь немногим больше, но, тем не менее, в нормативы люди уложились.

В статистике правоохранительных органов есть понятие показателя «раскрытие преступлений по горячим следам». Это очень важно. Это упрощенный, самый эффективный период. Если он уходит, то успех отдаляется, вообще говоря, намного, гораздо сложнее это сделать.

ВЗГЛЯД: Можно ли было, на ваш взгляд, избежать ранения сотрудника полиции при задержании стрелка?

А. Ч.: Расскажу случай из своей практики. Будучи молодым сотрудником, я проходил курсы первоначальной подготовки личного состава. Там говорят так: первое, что делает сотрудник милиции по предполагаемому правонарушителю, – спрашивает документы. Человек лезет в карман за документами и вместо документов может достать бритву, пистолет, нож, все что угодно. Об этом все время говорят, и даже есть приемы самбо по сдерживанию этого нападения. Я был неплохим учеником, кивал головой, но, работая на посту, – я начинал службу в ГАИ – на мотоцикле гонялся ночью по Садовому кольцу за угонщиком. Человек угнал такси в нетрезвом состоянии. Таксисты помогли его задержать. В пылу этой погони я требую документы, весь, что называется, в оперативном азарте. Секунда – и я получаю в лицо горсть марганцовки, смешанной с нюхательным табаком. Потом мне два месяца лечили глаза в институте глазных болезней, я потерял две единицы зрения. Видите, мне говорили, я сдавал экзамены, я знал, что можно ожидать чего угодно. Но так получилось. Конечно, я наказан за это разгильдяйство. Но легко рассуждать потом, а в этой ситуации, когда ты на грани от любых событий...

Легче было бы открыть огонь, и все. Но ведь, как я уже говорил, было бы отрезано получение принципиальной истины по делу. Здесь этот деятель остался жив, скорее всего, он попадет в специальную тюрьму, у нас их пять для такого сорта людей, если их можно так назвать. А в общей сложности по состоянию на 1 марта этого года лиц, отбывающих пожизненное заключение, у нас 1825 человек. Это недешевое, вообще говоря, бремя для государства, их содержание обходится в около 170 тыс. рублей в год на каждого. Но, тем не менее, я не сторонник высшей меры. Пускай испытает то, чего не приведи Господь каждому.