Руководство NASA обнародовало список 30 научно-исследовательских проектов, разработку которых NASA будет поддерживать и спонсировать по программе Продвинутые инновационные концепции NASA (NASA Innovative Advanced Concepts). На каждый из проектов будет выделено по сто тысяч долларов, в общей сложности 3 млн долларов. Речь идет о долгосрочных исследованиях, призванных решить важнейшие задачи космонавтики на ближайшие десятилетия.
Пока речь идет о чисто концептуальной проработке
О том, что может дать реализация выбранных NASA идей, газете ВЗГЛЯД рассказал член-корреспондент Российской академии космонавтики им. Циолковского, доктор наук (Ph.D.) по специальности «Космическая политика и международные отношения» Юрий Караш.
ВЗГЛЯД: Юрий Юрьевич, какие тенденции развития космонавтики раскрывает этот список?
Юрий Караш: Если сгруппировать эти проекты по категориям, то мы увидим, что есть категории, явно нацеленные на создание корабля или пилотируемого комплекса для исследования и освоения дальнего космоса, а не сооружение очередной околоземной станции. Этого совершенно точно нет.
Американцы, европейцы и японцы решили, что создавать очередной околоземный комплекс – это заниматься дорогостоящим бегом на месте. Все, что было необходимо для дальнейшего исследования и освоения космоса, американцы, европейцы, канадцы и японцы уже получили благодаря Международной космической станции, и еще получат, потому что МКС, как вы знаете, должна летать до 2020 года. А потом надо идти дальше. Так вот подавляющее большинство этих 30 проектов как раз и нацелены на создание технологий для пилотируемого исследования дальнего космоса.
Для полета к Марсу нужно будет решить три главные проблемы. Во-первых, это защита экипажа от радиации. МКС летает вокруг Земли под «покровом» магнитного поля нашей планеты. А в дальнем космосе, когда мы отправимся к Марсу, подобной защиты не будет.
Вторая проблема – двигательная установка для пилотируемого комплекса. И третья – разработка системы жизнеобеспечения, так, чтобы она в течение двух с половиной лет без поставок дополнительных запасов воздуха с Земли эффективно работала бы в замкнутом цикле. Речь идет не только о создании атмосферы внутри станции, но и об обеспечении экипажа необходимыми продуктами питания. Можно даже пристыковать к этому комплексу модуль, где будут выращиваться свежие фрукты и овощи, чтобы у экипажа был запас витаминов.
ВЗГЛЯД: Какие из опубликованных проектов представляются наиболее интересными?
Ю.К.: Есть проекты по разработке новых видов топлива, например, по использованию радиоизотопной энергии. Речь идет о том, чтобы заправить баки марсианского корабля каким-нибудь инертным газом, например, ксеноном. Частицы этого газа будут электризоваться и с огромной скоростью выбрасываться из сопла двигателя, придавая ему обратный импульс. Вопрос только, как они будут электризоваться: с помощью ядерного реактора или батарей.
Управление солнечным парусом с использованием оптической подъемной силы – это технология для исследования дальнего космоса.
Очень интересный проект по защите космического корабля от радиации баками с топливом, защита с помощью водорода, бора и азота.
Есть также проект по уборке космического мусора – это то, что имеет прикладное значение для околоземной деятельности. Эту проблему надо как-то решать, ибо прогрессивное накопление рукотворных обломков представляет угрозу не только для МКС и «Союзов», но в перспективе любому кораблю и аппарату, которые выйдут за пределы атмосферы, в том числе и для полета в дальний космос. Среди проектов, относящихся к деятельности в околоземном пространстве, есть и тот, который предусматривает отведение от Земли объектов, которые могут оказаться в ее близости.
Еще одно направление деятельности – космические аппараты по исследованию малых небесных тел.
Главное – совершенно четко присутствует доминанта: подготовка к пилотируемым миссиям в дальнем космосе.
ВЗГЛЯД: Могут ли проекты, которые выбрало для финансирования NASA, потерпеть неудачу?
#{interviewsociety}Ю.К.: В любом случае ответы будут, и они будут положительные. Вопрос только в том, какие это будут ответы. В одном случае ответ будет «можно сделать, но потребуется 20 лет и 200 млрд долларов», в другом скажут «это сделать очень легко, потребуется пять лет и 20 млн долларов». Никто в NASA мюнхаузенщиной не занимается. Деньги они просто так разбрасывать не будут. Они дали их на то, что в принципе можно сделать. И вот теперь исследователи должны ответить на вопрос, за сколько это можно сделать и сколько времени на это уйдет.
ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете вероятность появления подобных проектов и их финансирования в России?
Ю.К.: Стоимость Сочинской олимпиады оценивается в 30 млрд долларов. В эту же сумму оценивается российская пилотируемая облетно-орбитальная беспосадочная миссия к Марсу. О чем после этого говорить? Конечно, есть средства. И идеи, и «мозги» есть. Пока еще есть. Если, конечно, перед отечественной космонавтикой будет поставлена цель сделать очередную околоземную космическую станцию, как ты ее ни называй – «сборочный комплекс» или «заправочная станция», то можно не сомневаться, что «мозги» в космонавтику не пойдут, чтобы не отупеть. Потому что нельзя создать океанский лайнер, если все время будет ставиться задача плавать через речку. И даже если будет поставлена цель полететь на Луну, то это, как ни исхитряйся, получится тот же «Аполлон», только «вид сбоку». При условии концентрации всех сил на лунной пилотируемой программе, чтобы осуществить ее «аполлоновскими» темпами, российский космонавт ступит на Луну тогда, когда «Аполлону» пойдет уже шестой десяток лет. Трудно представить себе инженера, с энтузиазмом работающего не над созданием принципиально новой техники, а над воспроизведением старой.
А вот если будет поставлена цель создания принципиально новой техники для решения принципиально новых задач, то «мозги» побегут в космонавтику, потому что хотят создавать новое.
Кроме того, с учетом неизмеримо большей коррумпированности России и неизмеримо меньшей ответственности, которую несут перед государством чиновники, в России деньги можно выделять лишь в случае, если имеется четкий проект и дата его реализации. Другими словами поставить задачу: к 2025 году российский пилотируемый комплекс должен «крутиться» вокруг Марса. А если подойти так: «ну вы сделайте что-нибудь, а мы потом посмотрим, к чему это применить», то представьте: придет господин Степашин на какое-нибудь предприятие, где ему покажут внешне интересное сооружение, сваренное из водопроводных труб. Господин Степашин спросит: «А что это такое?» Ему скажут: «Это фотонный двигатель для звездолета». «Ой, как хорошо, – ответит председатель Счетной палаты, – а покажите теперь, как он работает». А ему скажут: «Да что вы, господин Степашин! Вы подождите лет сто, будет создан звездолет, тогда вы увидите, как работает этот двигатель. А пока дайте нам еще 10 млрд долларов для доводки этого двигателя до ума».
ВЗГЛЯД: Почему вы считаете, что в NASA такая ситуация невозможна? Разве не могут разработчики любого из этих проектов, освоив деньги, сказать: «Извините, не получилось»?
Ю.К.: Там не может быть ситуации, чтобы в рамках какого-либо из этих проектов были получены неудовлетворительные результаты и при этом у руководителя этого проекта неизвестно откуда взялись бы средства на постройку хорошего дома на Лазурном берегу. Ему сразу будет задан вопрос: «Откуда у вас эти средства и на что вы потратили средства в рамках данного проекта?» И если руководитель не сможет ответить на этот вопрос, он увидит небо в «клетку».
ВЗГЛЯД: Допускает ли программа NASA Innovative Advanced Concepts отрицательные результаты исследований в рамках проектов?
Ю.К.: Пока речь идет о чисто концептуальной проработке. И это получится в любом случае.
ВЗГЛЯД: То есть исследователи могут сказать, что реализация проектов невозможна, но представят этому научное обоснование?
Ю.К.: Совершенно верно. Но наверняка будет сказано «возможно», потому что ничего тут такого в принципе нереализуемого нет. Если бы была поставлена задача сделать машину времени за пять лет при бюджете в сто миллиардов, то тогда действительно лет через пять руководство NASA могло развести руками и сказать «извините, не получилось». Но здесь же никто таких задач не ставит. Речь идет лишь о предварительной проработке. И никакого риска тут нет. В условиях России был бы риск. Нашим чиновникам, к сожалению, не хватает честности и порядочности. Хотя я считаю, что сейчас в деятельности Роскосмоса могут произойти перемены, потому что пришел новый руководитель Владимир Александрович Поповкин, человек молодой, грамотный и государственно мыслящий. А значит, у России есть шанс стать не дутым, а настоящим лидером в области исследования и освоения космоса. Это может произойти лишь в случае, если мы первыми осуществим пилотируемую миссию в дальний космос, за пределы лунной орбиты.