Мосгордума на заседании в среду приняла закон, согласно которому в Москве вводится универсальная электронная карта (УЭК), предоставляющая доступ к основным госуслугам города.

Само наличие такой базы делает лично человека и общество в целом очень уязвимым

Карта будет объединять в себе пенсионное приложение с доступом к услугам Пенсионного фонда, полис обязательного медицинского страхования, транспортное приложение, позволяющее оплачивать проезд в общественном транспорте и т. д. Кроме того, содержится возможность наращивания функций вплоть до завязки на нее основного банковского счета.

Но несмотря на перечисляемые депутатами удобства, нововведение не встретило понимания у части граждан, особенно религиозных. Некоторые из них собрались у Мосгордумы, чтобы передать обращения и заявления с протестом.

В среду председатель комиссии столичного парламента по городскому хозяйству и жилищной политике Степан Орлов заверил, что «очень многие предложения граждан, которые высказывали негативное отношение к данному закону, были учтены». А пресс-секретарь патриарха Владимир Вигилянский заявил РИА «Новости», что Русская православная церковь, не выступая в целом против введения новой карты, просит учесть права тех, кто по каким-либо причинам не согласен становиться ее владельцем.

Газета ВЗГЛЯД обратилась к руководителю отдела по связям церкви и общества Московского патриархата протоиерею Всеволоду Чаплину с просьбой объяснить, почему в этом вопросе церковное руководство вступилось за протестующих, а не за московские власти.

ВЗГЛЯД: Отец Всеволод, какова позиция патриархии по вопросу о введении новой универсальной электронной карты?

Всеволод Чаплин: Тема очень непростая. Многие люди, высказывающие сейчас озабоченность, интуитивно чувствуют серьезную опасность, которая грозит не только Москве, но и всей России. РПЦ выступает за идею добровольности и никак не за принудительное обеспечение картами россиян.

Святейший патриарх Кирилл на прошедшем недавно Архиерейском соборе сформулировал два настоятельных пожелания. Во-первых, чтобы присвоение карты и внесение информации в базу было добровольным. Во-вторых, чтобы люди, которые не желают носить карту – а таких будет некоторое количество, пусть и не очень большое, – не остались без социальных благ, в том числе без медицинской помощи.

#{image=477071}Я благодарен спикеру Мосгордумы Олегу Платонову, заявившему на заседании Госдумы, когда был принят закон, что людей не будут принуждать к ношению карты насильно. Будем надеяться, что эти слова будут закреплены в решениях органов власти, а также что люди, отказавшиеся от УЭК, и дальше будут получать заработанные ими социальные блага, предъявляя традиционные бумажные документы: паспорта и полисы.

ВЗГЛЯД: Почему РПЦ так настаивает на принципе добровольности? В чем вы усматриваете опасность?

В. Ч.: Само наличие такой базы делает отдельного человека и общество в целом очень уязвимым. И недаром такие страны, как Англия и Германия, уже отказались от интегрированной базы данных, содержащей всю информацию о жизни людей: болезнях, учебе, труде, покупках, перемещениях, доходах.

ВЗГЛЯД: Среди протестующих, приходивших к Мосгордуме, в основном были люди верующие. Остальные не усматривают рисков в нововведении?

В. Ч.: Верующие люди имеют большой исторический опыт и привыкли видеть серьезные исторические перспективы. Люди, живущие русскими религиозными традициями, помнят древние репрессивные системы и усматривают знаки опасности возникновения похожих систем в будущем.

Согласитесь, ведь если орган власти – национальный или наднациональный – будет знать о человеке буквально все, то человек будет беззащитен, в том числе перед идеологическим давлением. На примере некоторых стран, где пытаются объявить уголовным преступлением осуждение явной безнравственности, например гомосексуализма, опасения такого идеологического контроля небеспочвенны, а тотальное отслеживание всех граждански значимых действий человека сей контроль сильно облегчает.

ВЗГЛЯД: Аналогичная ситуация складывалась, когда РПЦ протестовала против внедрения ИНН... С тех пор появились новые системы безопасности, изменились подходы к сбору информации. Почему позиция церкви осталась неизменной?

В. Ч.: Наша позиция определена в решении Архиерейского собора, где говорится: «Методы сбора и обработки информации о людях не должны принижать человеческое достоинство, ограничивать свободу и превращать человека из субъекта общественных отношений в объект машинного управления. Еще более опасным для свободы человека станет внедрение технических средств, постоянно сопровождающих человека или неотделимых от его тела, если их можно будет использовать для контроля над личностью и управления ею».