– Сергей Анатольевич, что, на ваш взгляд, может означать отставка судьи Макаровой, решение которой об аресте обвиняемой признано незаконным?
– Если это сделано post factum, когда скандал уже начал нарастать, то это уже никакого особого значения не имеет. Это все равно что запереть конюшню, когда конь уже украден. Человека уже не вернуть, что об этом теперь говорить.
Если статья обвинения позволяла заключать под стражу, то с судьи взятки гладки
– Можно ли ожидать, что после очередного инцидента с гибелью человека в СИЗО в судебной системе произойдут какие-то позитивные изменения?
– До тех пор, пока не пришло указание что-то менять, ничего не изменится. Сама по себе система очень инертная, тяжелая и, в общем говоря, достаточно негуманная. Строго говоря, судья мало заботится о судьбе подследственных и дает санкции о заключении под стражу в обстановке конвейера, судье и вникать-то некогда. Думаю, что в данном случае вопрос о заключении под стражу был решен за полчаса, а может быть, и за десять минут – и такое бывает.
– По-вашему, то, что судья лишилась своей должности, не является показателем изменений?
– Мы не знаем, что произошло. Может быть, судья пошла работать куда-нибудь еще, в какое-нибудь хорошее теплое место, заранее для нее приготовленное. Я также думаю, что судейское сословие судью ни в чем не обвиняет и обвинять не будет. Скорее, наоборот, обычно на таких судей смотрят как на несчастненьких: «Надо же, какая незадача! Умер заключенный! Бедная судья…»
Судья Мосгорсуда в отставке, заслуженный юрист Российской Федерации Сергей Пашин (фото: ИТАР-ТАСС) |
– Решение о прекращении ее полномочий было принято на основании ее заявления. Если бы она была вынуждена покинуть свой пост на основании соответствующего решения, что бы это изменило?
– В случае прекращения полномочий судьи на основании собственного заявления есть два варианта: в связи с переходом на другую работу льготы могут не сохраняться (если это не работа в системе правосудия); в связи с уходом в отставку льготы сохраняются, если судья отработала должное количество лет. В этом случае она может заниматься педагогической и научной деятельностью с сохранением всех льгот.
А прекращение полномочий решением квалификационной коллегии – принудительный акт, который, по сути, означает «волчий билет». В этом случае судья теряет все наработанное, не получает выходное пособие, не имеет права претендовать на пожизненное содержание, лишается гарантий неприкосновенности. Словом, увольняется с позором, я бы даже сказал. В течение года это взыскание утрачивает значение и позволяет снова подать заявление о замещении аналогичной должности, но, как правило, это безнадежно.
– В настоящее время Следственный комитет расследует уголовное дело в отношении следователя, выходившего с ходатайством о заключении обвиняемой под стражу. Есть ли вероятность, что в данном деле появятся вопросы также и к судье?
– Судья несет ответственность только за преступное злоупотребление. А в чем здесь злоупотребление? Судья получила от следователя ходатайство, последнее, наверное, поддержал прокурор, и она вынесла решение по своему внутреннему убеждению. Заболевание пребыванию в следственном изоляторе не препятствует, там есть больничка. Остальное – проблема тех, кто обеспечивает и оберегает здоровье заключенных.
– То есть вопросы будут переадресованы системе исполнения наказаний?
– Конечно, а как же иначе? Если статья обвинения позволяла заключать под стражу, то с судьи взятки гладки.
– В начале мая глава СКП РФ подписал указание руководителям следственных органов «Об усилении ведомственного контроля при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу», в котором «предлагает принимать решение о даче согласия на заключение под стражу лишь при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения». Но эта норма и так существует в действующем законодательстве. Как можно объяснить этот ведомственный документ?
Да, это всегда было написано в законе. Еще при большевиках было написано, и сейчас в УПК написано. Правда, это не влияет на практику. Но глава СКП должен был отреагировать, он отреагировал. Напоминает, что, оказывается, в законе есть такая норма. Ее как-то раньше пропускали мимо глаз, смотрели на нее сквозь пальцы. А теперь им говорят: посмотрите еще раз повнимательнее. В этом и есть обязанности начальника – держать нос по ветру.