На следующий день после того, как российский военнослужащий Виталий Хрипун, самовольно покинувший место службы в Южной Осетии, попросил политического убежища в Грузии, он выступил с политическим воззванием, в котором заявил, что российские войска должны быть выведены из Абхазии и Южной Осетии.
Мичман Хрипун самовольно оставил место службы с автоматом и боеприпасами к нему
Его выступление, записанное на площади Героев в Тбилиси у мемориала павшим в войнах в Абхазии и Южной Осетии, было показано телекомпанией «Рустави-2», передает корреспондент газеты ВЗГЛЯД в Грузии.
Сначала прозвучала его фраза на русском языке о том, что «нахождение российских войск там неуместно».
Затем обращение переводилось синхронно на грузинский язык, и было сказано, что он «не хочет быть оккупантом».
«Судя по скорости, с которой было сделано заявление, − уже на следующий день после того, как он перешел на территорию Грузии, – можно предположить, что это акция, инициированная грузинскими или американскими спецслужбами, – сказал газете ВЗГЛЯД первый вице-президент Академии геополитических проблем Константин Сивков. – Обратите внимание, что этот переход приурочен к взрыву памятника, против чего активно выступает грузинская общественность. Вероятнее всего, он был заранее завербован грузинскими спецслужбами, знал куда идет, а придя, сразу сделал заявление. Ему сказали что сказать, он сказал. Очередной власовец».
«Это простейшая информационная акция, направленная на создание морально-психологической базы для поднятия шумихи за то, чтобы вывести российские войска из Абхазии и Южной Осетии, а в дальнейшем осуществить военное вторжение в этот регион. При нынешней ситуации это вряд ли возможно, но при изменении обстановки все может быть. Ситуация на Кавказе очень острая, а к весне-лету, на мой взгляд, следует ожидать обострения», – пояснил он.
По мнению эксперта, обращение рассчитано, в первую очередь, на западную аудиторию. «Насколько оно достигнет цели, зависит от того, как будет развиваться обстановка. Этот военнослужащий – маленький мотылек перед большой бурей, его заявление − единичный случай, который сам по себе не играет особой роли, но является весьма показательным, подчеркиваю, в контексте подрыва монумента, который действительно является знаковым событием», – заключил Сивков.
Ранее в понедельник военный следственный отдел Следственного комитета при прокуратуре (СКП) РФ, дислоцированный в Южной Осетии, возбудил в отношении Хрипуна уголовное дело по ч. 1 ст. 226 («Хищение огнестрельного оружия и боеприпасов», до семи лет лишения свободы) и ч. 2 ст. 338 («Дезертирство с оружием, вверенным по службе», до десяти лет лишения свободы) УК РФ.
«Предварительно установлено, что 21 декабря этого года мичман Хрипун, находясь в наряде по охране границы на посту пограничного контроля, расположенного в населенном пункте Синагури Республики Южная Осетия, самовольно оставил место службы с автоматом и боеприпасами к нему», – говорится в сообщении пресс-службы СКП РФ.
Между тем министр по делам беженцев и расселению Грузии Коба Субелиани заявил, что дать ответ на вопрос о предоставлении статуса беженца Хрипуну должен Верховный комиссариат ООН по делам беженцев. «На данном этапе у него статус соискателя статуса беженца. Планируется провести с ним семь интервью, на которых будет присутствовать представитель верховного комиссара ООН по делам беженцев. Решение будет принято после этого», – заявил министр, слова которого передает «Интерфакс».
Ему сказали что сказать, он сказал. Очередной власовец
Такое же заявление было сделано по итогам переговоров о дальнейшей судьбе военнослужащего, прошедших во вторник с участием представителей миссии Евросоюза в Грузии и погранслужбы РФ, сообщает корреспондент газеты ВЗГЛЯД в Тбилиси.
Миссия отметила, что встреча была двухсторонней и что решения по этому поводу принимают власти Грузии и Управление верховного комиссара по делам беженцев ООН.
Напомним, о том, что российский военнослужащий перешел на грузинскую территорию, покинув пост, расположенный между селом Переви Сахчерского района Грузии и Джавским районом Южной Осетии, распространил информацию в понедельник телеканал «Имеди».
С самого начала возникла неразбериха с ведомственной принадлежностью военнослужащего. «У нас никто никуда не убегал», – заявили газете ВЗГЛЯД в Министерстве обороны.
Сам беглец в интервью РИА «Новости» сообщил, что он с 9 декабря служил в Пограничной службе Федеральной службы безопасности в Синагуре в Южной Осетии.
В Центре общественных связей ФСБ РФ ситуацию не комментируют, однако Пограничное управление ФСБ РФ в Южной Осетии позднее подтвердило, что Виталий Хрипун «в ночь с 20 на 21 декабря действительно находился в составе пограничного наряда в районе населенного пункта Переви».
«По информации, поступившей от грузинской стороны, в районе села Переви Джавского района Республики Южная Осетия был задержан прапорщик погрануправления ФСБ России в республике Хрипун Виталий Викторович», − сообщили в управлении, добавив, что «грузинская сторона была готова осуществить передачу задержанного, однако затем перенесла ее на неопределенное время».
Неразбериха выходит и с воинским званием пограничника. В СКП его называют мичманом, но Южная Осетия не омывается морями, и что там делать подразделениям по охране морских границ, выяснить пока не удалось.
В понедельник, объясняя свое решение, Хрипун рассказал, что причиной побега стали «невыносимые условия армии». Позднее он заявил журналистам о «политических соображениях», которые послужили мотивом его поступка.
«Выдаются такие приказы, особенно после сноса памятника, которые унижают достоинство как грузинского, так и осетинского народа. Это унижение в словесном плане, физического – нет такого. Есть и коррупция, взятки в армии», – сказал перебежчик.
По его словам, он никому не стал сообщать о своих планах, но в части, по его утверждению, было много единомышленников: «Никто не желает служить в Южной Осетии... Все ждут окончания двух лет. После этого все будут возвращаться обратно».
Руководитель службы по делам беженцев и репатриации министерства по делам беженцев Ираклий Кокая в понедельник заявил: «Мы уже приняли его заявку, которая будет рассматриваться в течение четырех месяцев».