– Игорь Леонидович, с чем связана инициатива СКП лишить вас статуса адвоката?
– Об этой новости я узнал вчера. Мне позвонили из Министерства юстиции и сообщили, что от ГСУ СКП поступило такое вот представление. Оснований два: первое – что я рекомендовал потерпевшему Герасименко в послеоперационный период (когда еще не прошел наркоз после челюстно-лицевой операции) не давать показаний.
Потерпевшие останутся без защиты. Больших денег у них нет, а адвокатов, согласных работать бесплатно, у нас пока немного. Само дело в суде, скорее всего, засекретят
Во-вторых, когда встала дилемма, куда в первую очередь отдавать документы с медицинским освидетельствованием пострадавших: на экспертизу, следствию или в суд по гражданскому судопроизводству, – я посоветовал предоставить материалы в суд. Дело в том, что у нас приоритет судебного разбирательства, в случае необходимости следствие может истребовать эти документы уже из суда.
Но Следственный комитет расценил мои действия как угрозу привлечения потерпевших к уголовной ответственности. Меня обвиняют в том, что я оказал некачественную юридическую помощь, дал некачественные консультации.
– Вы намерены отстаивать свой статус?
– Сейчас я должен написать объяснение в Министерство юстиции. Но рассматривать его будут такие же чиновники, как и те, что инициировали представление. Прокуратура будет защищать честь мундира. Я думаю, что сработает солидарность чиновников. Очевидно, что истинная причина всего этого разбирательства кроется в том, что я стал акцентировать внимание на так называемых пробельных материалах уголовного дела. Я выступаю за транспарентность и за качество следствия.
– О каких «пробельных материалах» идет речь?
– По результатам следствия выяснилось, что на пистолете, из которого якобы стрелял Евсюков, стерты все отпечатки, неизвестно откуда в деле взялись патроны. При обыске у Евсюкова изъяли целый спектр печатей и бланков ведомств правоохранительных структур, к которым Евсюков не имел никакого отношения. Ответы на все вопросы отсутствуют, никто не желает разбираться. С другой стороны, есть основания и для радости: хорошо хоть по башке в подъезде не надавали.
– Если представление все же утвердят, как будет дальше развиваться дело?
– Во-первых, потерпевшие останутся без защиты. Больших денег у них нет, а адвокатов, согласных работать бесплатно, у нас пока немного. Само дело в суде, скорее всего, засекретят. И что было на самом деле, так никто и не узнает. Пока же я готовлю комплексную жалобу с основным требованием возобновить расследование и устранить все пробелы. Нужно выяснить, куда делись отпечатки пальцев, откуда взялись чистые бланки с печатями различных ведомств, откуда взялись патроны. Я намерен поставить еще много неудобных вопросов. Если успею, конечно.
– На прошлой неделе стало известно, что между главами МВД и СКП состоялась переписка по делу Евсюкова. Но содержание писем для прессы не раскрыли. Как вы полагаете, о чем шла речь?
– В письме Бастрыкина к Нургалиеву речь идет о реформе системы правоохранительных органов, которая остро назрела после расстрела Денисом Евсюковым нескольких человек в супермаркете «Остров». Но их переписка не приведет ни к чему хорошему. Вопросы о реформировании целой системы – это, в первую очередь, политический и стратегический вопрос.
Нынешняя система милиции – наследство прошлого, «монстр», который несет в себе ряд нецелевых функций. В структуру правоохранительных органов в России входят лечебно-оздоровительные учреждения, организации науки, а также профессиональный и любительский спорт. Милиция – это армия, которая по количеству людей в шесть раз больше, чем в других странах. Хотя по количеству убийств наша страна устойчиво занимает первое место.