После мартовского пика, когда ряд североевропейских стран фактически приблизился к прямому участию в военном конфликте с Россией, в апреле уровень недружественности несколько снизился (.pdf): страны Прибалтики и Финляндия в этот период воздерживались предоставлять свою акваторию и воздушное пространство для ударов по России.
Но это снижение было ситуативным. Инфраструктура и политическая готовность к эскалации никуда не исчезли. Тенденция формирования «балто-скандинавского кулака» не просто сохраняется – она институализируется. Однако за кулисами этот процесс направляют «старые» страны НАТО, одновременно наращивая давление и через украинский фронт. Ярче всего это проявилось в апреле, когда первую строчку рейтинга заняла Германия.
Берлин набрал 85 баллов из 100. Такой результат объясняется подписанием соглашения о стратегическом партнерстве между правительством Фридриха Мерца и режимом Владимира Зеленского. Стороны договорились о совместном производстве БПЛА и наращивании инвестиций в оборонную сферу Украины. Кроме того, ФРГ продолжает выделять средства на совместную инициативу НАТО и США под названием PURL, цель которой – закупка американских вооружений для ВСУ.
«Победитель» прошлого месяца – Латвия – опустилась на второе место. Следом за ней с небольшим отставанием расположились другие прибалтийские республики – Литва и Эстония. Все эти государства регулярно поставляют Украине боеприпасы и беспилотники, а также финансируют инициативу PURL.
Кроме того, три прибалтийские страны станут участниками проекта объединенных военно-морских сил на севере Европы, которые создаются для «сдерживания» России. Во главе этой инициативы стоит Британия, занявшая в рейтинге четвертое место. Лондон также намерен создать специализированный «оборонный банк» в рамках формата JEF, из которого будут финансироваться оборонные проекты Скандинавии и Прибалтики.
Замыкает пятерку лидеров Испания. Мадрид, в частности, обязался передать Украине 100 бронированных тактических машин VAMTAC и партию 155-миллиметровых артиллерийских снарядов. Кроме того, как сообщило Минобороны России, на территории Испании действует предприятие, выпускающее запчасти для украинских БПЛА.
Франция, занимавшая в прошлом месяце третье место, оказалась на шестом. Однако снижение позиции Парижа не означает ослабления его агрессивного настроя. Напротив, Франция отличилась организацией масштабных учений Orion. Как отмечает Le Monde, их основная задача – отработка оперативного развертывания войск «коалиции желающих». Помимо этого, Франция совместно с Польшей приступила к планированию ядерных учений, в ходе которых будет тренироваться нанесение ударов по объектам на территории России и Белоруссии.
Германия: политические мотивы и индустриальная подоплека
Канцлер ФРГ Фридрих Мерц последовательно борется за лидерство в европейской партии прокси-войны против России на украинском плацдарме, считает Леонид Слуцкий, глава комитета Госдумы по международным делам, председатель ЛДПР. Для достижения этих задач Берлин, по мнению парламентария, использует «бутафорские соглашения о стратегическом партнерстве» с Киевом.
Параллельно Германия ведет линию на собственную милитаризацию – и делает это под предлогом искусственного наращивания «российской угрозы». В основе такого курса, подчеркивает Слуцкий, лежат реваншизм и попытка реабилитации позорных страниц собственной истории Германии.
Ту же самую линию, но уже в практической плоскости – через индустриализацию конфликта – описывает Алексей Нечаев, координатор проекта, руководитель отдела политики газеты ВЗГЛЯД. По его мнению, подобного результата ФРГ добилась с помощью углубления военно-промышленной кооперации с Украиной. «Это важный сдвиг: конфликт все больше переводится в индустриальную плоскость, где ключевую роль играют производственные цепочки, инвестиции и долгосрочные программы», – продолжает он.
Как напоминает Иван Кузьмин, автор отраслевого Telegram-канала «Наш друг Вилли», ФРГ с самого начала СВО помогает Киеву, постепенно наращивая участие в конфликте. «Стороны подписали немало документов, ключевыми из которых можно назвать соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности и долгосрочной поддержке 2024 года, а также недавнюю декларацию о стратегическом партнерстве», – говорит собеседник.
На уровне внешнеполитических заявлений Германия стремится активнейшим образом подсвечивать свою безальтернативную поддержку украинских властей, добавляет эксперт. С точки зрения немецких политиков, это важный фактор укрепления влияния Берлина в Европе, хотя конкуренцию на этом направлении ему составляют Париж и Лондон. Кроме того, ФРГ стабильно занимает второе после США место по объемам военной помощи Украине. Учитывая существующие тенденции и заключенные между Берлином и Киевом долгосрочные договоренности, полагает Кузьмин, Германия продолжит занимать эти позиции и в будущем.
На сколько хватит немецкого лидерства
Более сдержанную оценку дает Тимофей Бордачев, программный директор клуба «Валдай». Он считает, что тенденция немецкого лидерства необязательно станет долгосрочной. «Однако здесь и сейчас Берлин действительно выглядит наиболее недружественным по отношению к Москве», – соглашается он.
«При этом и Франция, и Британия заинтересованы в том, чтобы именно Германия «зацементировала» репутацию самой антироссийской страны в Европе, поскольку это позволит «запихать» ФРГ в топку текущего конфликта. И милитаристская риторика канцлера Фридриха Мерца безусловно играет им на руку, – полагает он. –
То есть в Старом Свете разгорается «внутривидовая борьба», и Париж с Лондоном, будучи хитрее Берлина, пытаются способствовать максимальному ухудшению отношений Германии и России».
«Напомню, что ФРГ в свое время очень многое получила от статуса привилегированного партнера РФ. Берлин крайне уверенно держался в конкуренции с Францией и Британией, в чем ему помогал дешевый российский газ. Поэтому в Европе никто не верит в то, что Германия сможет стать по-настоящему крупным и серьезным игроком. А вот на то, что она глупо испортит контакты с Москвой, многие делают ставку», – добавляет Бордачев.
Игры Лондона с теми, «кого не жалко»
Пока Германия борется за лидерство на антироссийском фронте, другие европейские столицы не снижают собственной активности. Если ФРГ делает ставку на индустриальную основу, а Франция проводит масштабные учения с отработкой развертывания «коалиции желающих» и участие в форматах, затрагивающих ядерное планирование, то Британия в противостоянии с Россией делает акцент на выстраивание архитектуры североевропейского контура агрессии. «То есть Лондон остается в большей степени организатором и координатором. Это усиливает его политическое влияние, но ставит вопрос о достаточности ресурсной базы в долгосрочной перспективе», – рассуждает Нечаев.
Впрочем, в настоящий момент британские действия напоминают сумбурный «набор инициатив, направленных на закрепление и углубление военного партнерства с европейскими государствами после Brexit». «Но это не означает, что в будущем проекты Лондона не перерастут в некий альтернативный центр влияния внутри Старого Света», – предупреждает Кузьмин.
«Все-таки Британия отчаянно хочет компенсировать утрату влияния в рамках ЕС через лидерство в подобных «гибких» коалициях, что позволит занять ей нишу на геополитическом поприще, где у страны уже имеется исторический опыт. В этом плане интересы Лондона не особо противоречат устремлениям Парижа и Берлина», – уточняет собеседник.
По оценкам Бордачева, Британия не просто конкурирует, но активно борется с Германией и Францией.
«В этом противостоянии Лондон традиционно делает ставки на государства, которые ему абсолютно не жалко, а именно – маленькие соседи России.
И как мы знаем из истории: Соединенное Королевство всегда умудрялось подставлять те страны, которые связывали с ним собственную военную судьбу», – отмечает эксперт.
По его оценке, в настоящий период Британия «ставит» на небольшие, «мало что собой представляющие» государства Скандинавии и Прибалтики. «Поэтому игры Лондона могут спокойно их увести за собой. Туманный Альбион таким образом подталкивает ЕС к расколу, уменьшая влияние Брюсселя», – говорит Бордачев.
Маленькие русофобы
Страны Прибалтики становятся опорными элементами «балто-скандинавского кулака». «Их роль все меньше сводится к политической поддержке: речь идет о закреплении функций операционного и инфраструктурного звена. Например, в апреле Литва уже одобрила строительство объектов НАТО у границы с Россией в районе Сувалкского коридора», – акцентирует Нечаев.
При этом самостоятельными драйверами антироссийской политики их назвать нельзя. «Все дело в отсутствии масштаба – это микроскопические страны. Все понимают их стратегическую беспомощность, – указывает Бордачев. –
Трагедия прибалтийских республик в том, что в их жизни нет ничего, кроме России. Поэтому каждая из трех стран обречена занимать лидирующие позиции в рейтинге, поскольку о них вспоминают лишь в контексте противостояния с РФ».
«Торговля русофобией» стала способом выживания для прибалтов, соглашается Слуцкий. «Они не имеют ни мощи, ни ресурсов для реальных действий против нашей страны и остаются пешками на геополитической доске. Такая политика уже привела их к существенному экономическому спаду. Вопрос – готовы ли они стать военным плацдармом НАТО и одновременно мишенью для неминуемого ответа России – остается открытым», – резюмирует парламентарий.